– Нет. – Настроение Виоля Фалюша снова сменилось. – А почему вы спрашиваете?
– Я журналист. Вы знаете, почему я здесь. Мне нужна фотография Игрель Тинси для статьи.
– В этом отношении мне не нужна гласность.
– Я поражен сходством между Игрель Тинси и Друзиллой. Вы можете объяснить его?
– Мог бы, – сказал Виоль Фалюш, – но предпочитаю не делать этого. Мы отклонились от темы: вы совершили проступок, и я требую возмещения. – И Виоль Фалюш небрежно облокотился на какой-то столик.
Джерсен с минуту поразмыслил. Ускользнуть не удастся. Нападение невозможно. Может быть, овладев ситуацией, заставить Виоля Фалюша изменить намерения?
– Возможно, я и нарушил букву ваших правил, но чего будет стоить статья о Дворце Любви без комментариев его создателя? Иначе связаться с вами я не мог: вы чураетесь гостей.
Виоль Фалюш прикинулся удивленным:
– Наварх знает код вызова. Слуги могли бы провести вас к телефону.
– Это не пришло мне в голову, – протянул Джерсен задумчиво. – Нет, о телефоне я не подумал. Говорите, Наварх знает код?
– Конечно. Он тот же, что и на Земле.
– Факт остается фактом, – не сдавался Джерсен. – Я здесь. Вы видели первую часть статьи, вторая и третья могут выйти еще более своеобразными.
Чтобы представить вашу точку зрения, нужно обсудить ее. Итак, откройте дверь и давайте поговорим.
– Нет, – усмехнулся Виоль Фалюш. – Я не откажусь от своего каприза.
Оставаясь анонимным, я могу забавляться, смешиваться с гостями… Ну ладно, – проворчал он. – Я проглочу обиду. Хотя вы мой должник. Возможно, я еще востребую долг. Пока можете считать себя свободным. – Он что-то тихо сказал – Джерсен не расслышал что – и дверь в фойе отворилась. – Входите, это моя библиотека. Я поговорю с вами здесь.
Джерсен вступил в длинную комнату, устланную темно-зеленым ковром.
Тяжелый стол в центре украшала пара антикварных светильников, рядом лежала подборка текущей периодики. Одну стену полностью скрывали полки с древними книгами. Здесь также был стандартный электронный секретарь и несколько мягких кресел.
Джерсен окинул комнату взглядом, в котором сквозила зависть: здесь царил разум, а не наслаждение – как во Дворце. Позади кресла, в котором сидел хозяин, засветился экран, его мерцание превратило Виоля Фалюша в темный силуэт, безликий, как и раньше.
– Ну хорошо, – произнес низкий голос, – на чем мы остановились?
Полагаю, вы фотографировали здесь?
– У меня есть несколько сот фотографий. Более, чем необходимо, чтобы отразить все великолепие Дворца – той его части, что вы предоставили гостям.
Виоль Фалюш, казалось, удивился:
– А вам интересно, что здесь еще происходит?
– Только как журналисту.
– Гм. А что вы, как человек, думаете о Дворце?
– Он очень приятен.
– И только-то?
– Чего-то не хватает. Возможно, дело в слугах. Им недостает глубины – бедняги кажутся нереальными.
– Понимаю, – кивнул Виоль Фалюш, – им не хватает традиций. Единственное лекарство – время.
– Они также лишены чувства ответственности. В конце концов, они всего лишь рабы.