– Вы очень наивны. Наиболее экзотические удовольствия он припрятал для себя. Кто знает, что происходит там, за стенами? Он – человек, который ни в чем не знает середины. А что касается свободы… Эти люди – куклы, игрушки, сласти. Нет сомнения, что многие из них детьми были вывезены сюда из Кулихи – те, кого он не продал Маграбу. Молодость пройдет, и что тогда?
Что им тогда делать?
Джерсен лишь покачал головой.
– Не знаю.
– А где Игрель Тинси? – продолжал Наварх. – Где девушка? Что он с ней делает? Он получил ее в свою власть.
Джерсен сурово кивнул:
– Я знаю.
– Знаете, – хмыкнул Наварх, – но мне пришлось напомнить вам об этом. Вы не просто наивны – вы доверчивы и глупы. В точности как я сам. Она надеялась на защиту, а вы болтались по паркам и валяли дурака с остальными.
Джерсен подавил раздражение и мягко ответил:
– Если бы я знал, что предпринять, немедленно сделал бы что-нибудь. Я пытаюсь разузнать побольше.
– И что же вы узнали?
– Никто не представляет, как выглядит Виоль Фалюш. Он скрывается где-то в горах – не подступишься: на западе не пускают отвесные скалы, на востоке – непроходимые колючие заросли. Все прочие подступы охраняют. Меня тут же обнаружат и, будь я хоть журналист, хоть кто, уничтожат. Без оружия я не могу вступить в схватку. Придется потерпеть. Если я не увижу его здесь, во Дворце Любви, найду где-нибудь еще.
– И все ради вашего журнала, а?
– Чего же еще? – спросил Джерсен.
Они подошли к поляне друидов. Дакав и Прютт, как обычно, трудились под большим дубом и уже углубили яму настолько, что она скрывала с головой взрослого мужчину.
Наварх приблизился и выкрикнул в их потные грязные лица:
– Что вы делаете здесь, слепые кроты? Неужто вам не по нраву пейзаж вокруг? Понадобилась новая точка обзора?
– Все насмешничаете, – холодно ответил Прютт. – Идите своей дорогой, не оскверняйте священную землю.
– Так уж и священную? Она смахивает на обычную грязь.
Ни Прютт, ни Дакав не снизошли до ответа.
Однако поэт не унимался:
– Что за действо вы собираетесь тут вершить? Это не похоже на обычную игру. Сознавайтесь!
– Убирайся, старый безумец, – огрызнулся Прютт, – дыхание твое зловонно, и оно оскорбляет Древо.
Наварх слегка отодвинулся и продолжал наблюдать за друидами.
– Не люблю дырок в земле, – признался он Джерсену, – они безобразны.
Поглядите на Уибла вон там! Он стоит с таким видом, словно руководит проектом. – Действительно, у входа в шатер, расставив ноги и заложив руки за спину, стоял Уибл и насвистывал. Наварх присоединился к нему:
– Работа друидов нравится вам?
– Отнюдь нет, – процедил Уибл. – Они роют могилу.
– Так я и думал. Для кого?
– Этого я не знаю. Может, для вас, может, для меня.