– Что!? У вас хватит наглости на это?
– В этом нет никакой наглости, – Кирт злобно усмехнулся. Просто добропорядочный гражданин помогает полиции в задержании преступника.
– Что вы имеете в виду?
– Есть только одно имя, которое мне нужно будет лишь раз произнести перед Опекунами. Стоит мне хоть раз намекнуть им, что вы и это лицо являетесь сообщниками. Этот человек, – он взглянул вниз на то ли улыбающегося, то ли ошеломленного Тристане, – он вам знаком?
– Нет, Конечно же, я не знаком с ним.
– Но вы же только что опознали его в качестве одного из своих клиентов?
– Мне показалось, но сейчас я вижу, что обознался.
– Этот человек – наемный убийца!
– Вы ошибаетесь, мой ловкий друг, – прохрипел Тристано. – Я не убийца.
– Луго Тихальта нет в живых, чтобы опровергнуть твое заявление!
Тристано скривил лицо в выражении оскорбленной невинности.
– Мы ведь беседовали друг с другом, разве не помните? Вы и я. Когда этот Тихальт умер.
– В таком случае ни Даске, ни саркоит не могли убить Тихальта. Кто же еще прибыл с вами на планету Смейда?
– Там были только мы трое. Герсен изумленно уставился на него.
– Мне трудно этому поверить. Хильдемар Даске сказал Тихальту, что Малагате ждет его снаружи.
В ответ Тристано едва заметно пожал плечами. Герсен стоял и глядел на него сверху вниз.
– Я уважаю Опекунов и их плети. Я не осмелюсь убить вас. Но я вполне могу сломать еще пару ваших костей. Так что очень вероятно, что всю оставшуюся жизнь вы будете ходить боком, как краб! Я могу еще растянуть в сторону мышцы ваших глаз – и весь остаток жизни вы будете смотреть в разные стороны.
Мышцы вокруг рта Тристано поджались в грустной улыбке. Он тяжело приперся спиной к стене, безразличный, отупевший от боли.
– С каких это пор операции в Глуши стали называть убийством? – только и пробормотал он.
– Кто убил Тихальта?!
– Я ничего не видел. Я стоял с вами у дверей.
– Но ведь на планету прибыло только трое вас!
Тристано ничего не ответил и закрыл глаза. Герсен подался вперед, сделав быстрый выразительный жест. Тристано открыл глаза и тупо уставился на занесенную над ним руку.
– Кто убил Тихальта? Тристано покачал головой.
– Больше я ничего не скажу. Лучше мне всю жизнь быть косоглазым и калекой, чем умереть от саркойского яда.
– Я и сам могу отравить тебя.
– Больше я ничего не скажу!
Герсен подался вперед, но Монсенсен издал отрывистый, срывающийся крик:
– Это невыносимо! Я не допущу этого! У меня будут кошмары, я не смогу спать! Герсен зло посмотрел на него.
– Вам лучше не вмешиваться в это, сэр!