— Такие идеи не подходят для обсуждения. Иррациональная эволюция ослепила нас дуализмом; мы отбрасываем его в сторону всей силой нашей философии!
— Ты так и не ответила на мой вопрос.
Лило уселась уставившись в Справочник.
— А как ты рассматриваешь меня?
— Ты — определенно женщина.
Лило неохотно кивнула.
— Философски, я женщина, это так.
— Если ты дашь возможность отрасти своим волосам, то тебя даже можно будет назвать хорошенькой.
— Какие странные вещи ты говоришь! Это уже осознанный дуализм.
Побуждаемой всеми поколениями Клаттуков, чья кровь текла в его жилах, Глауен сел на койку поближе к Лило. Он бросила на него изумленный взгляд.
— Что ты делаешь?
— Хочу попробовать вместе с тобой начать изучать дуализм и посмотреть, как он действует. Это намного интереснее Мономантики.
Лило пересела на стул.
— Это самое необычное предложение, которое я когда-либо слышала!
— Тебя оно заинтересовало?
— Конечно, нет. Мы должны все наше внимание уделять одобренной программе, — послышался музыкальный звук, — Ужин. Пойдем. Мы пойдем туда вместе.
В столовой Глауену и Лило подали хлеб, бобы, и вареную зелень из выставленных в ряд больших железных котлов. Они сели за длинный стол. Там над своими тарелками склонилось еще около тридцати членов Семинарии.
— У тебя есть среди них какой-нибудь друг? — поинтересовался Глауен у Лило.
— Мы одинаково горячо любим друг друга и все человечество. И ты должен делать то же самое.
— Думаю, Мутиса трудно полюбить.
— Иногда Мутис вынужден быть деспотичным.
— И ты все равно любишь его?
Немного подумав, Лило сказала:
— Каждый из нас излучает свою долю всеобщей любви.
— Но зачем ее тратить на Мутиса?
— Шшш! Успокойся! Ты слишком шумный. По правилу в столовой должна стоять тишина. Многие из нас отводят это время для того, чтобы подумать или прояснить для себя какой-нибудь парадокс. И никто не хочет, чтобы его при этом отвлекали.
— Извини.
Лило взглянула на тарелку Глауена.
— Ты почему не ешь?
— Пища отвратительна. Бобы подгнили, а зелень подгорела.