Очищение (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Локхарта отправили, так сказать, на «дорожные гастроли». Добрармия направила Кота в такие места далеко на севере, как Беллингем в штате Вашингтон, и дальше на восток, в Монтану, а в одном случае он дал незабываемый «концерт» в Ванкувере, что в Британской Колумбии. Это принесло Коту небывалую честь: он был объявлен в розыск Королевской канадской конной полицией, как особо опасный преступник. Парламент в Оттаве издал распоряжение об объявлении его вне закона, применив устаревший правовой документ, позволявший любому человеку, полицейскому и кому угодно застрелить преступника на месте. Такое распоряжение об объявлении вне закона в последний раз принималось в девятнадцатом веке против индейских метисов-повстанцев Луи Риэля. Уинго направили в поддержку Локхарту, и во время последней поездки в июне Кики поехала с ними. Она была водителем, вела наблюдение и всячески помогала знаменитому снайперу, вместе со сменявшимися группами местных добровольцев в Спокане и Кёр д'Ален.

За это время Кики и Джимми Уинго стали любовниками, что в Добрармии обычно означало просто редкие любовные встречи в их повседневной жизни на бегу, похожей на американские горки. Естественный ход событий помог Кики войти в новую жизнь. Кики совершила над собой огромное психическое и эмоциональное усилие, разделив свою жизнь на две части или половины — до и после Фландерс-стрит. И никогда не позволяла этим частям перекрываться в её сознании, по крайней мере, когда могла помешать этому. До Фландерс-стрит было раньше. Тогда она была другим человеком, не тем, что сегодня.

Настоящее началось после, и она стала кем-то другим. Каждый раз, когда всплывали воспоминания об Элли, Кики подавляла их мгновенно и безжалостно. Подсознательно Кики было совершенно ясно, что это самообман, и очень возможно, что её роль полицейского доносчика каким-то образом всплывёт, и ей придётся умереть за то, что она натворила. Она просто приняла этот риск вместе с риском такой же ежедневной смерти. Кики, как в изломанном отражении одной из её старых двенадцатишаговых программ отказа от наркотиков, приучила себя жить одним днём и просто не думать о будущем. Она стала фаталисткой и приняла это философски. Теперь её жизнь катилась по наезженной колее, и она намеревалась посмотреть, как всё обернётся.

В середине лета Кики с Уинго вернулись в Портленд, хотя у Кики теперь была чёлка, а волосы выкрашены в рыжий цвет. К этому времени они стали признанной парой, а по правилам в нашей армии такие пары по возможности держали вместе и давали им работать одной командой. Битва на Фландерс-стрит отошла в прошлое, произошли другие кровавые события и катастрофы для правительства и полиции, отражённые средствами массовой информации, и теперь Кики с Уинго были в такой же опасности в Портленде, как и везде. Кики понятия не имела, как Мартинес с Джарвисом справились с её внезапным и драматическим бегством. Она знала только, что не было никакого публичного заявления полиции Портленда о ней или даже просто об участии какого-нибудь стукача в битве на Фландерс-стрит.

Всё это событие было обыграно в средствах массовой информации как героическая операция по спасению жизни вице-президента Соединённых Штатов, возглавлявшаяся лично шефом полиции Линдой Хирш. Кики слышала, что все полицейские, участвовавшие в перестрелке, получили благодарности, а Мартинес и Джарвис — медали за отвагу, как и Хирш с Маккаферти, конечно, посмертно. Помимо этого Кики ничего не знала о том, что полицейские Портленда решили насчёт неё. Ей также не было известно, что Оскар и Гэри Бреслер всё ещё без устали охотятся на неё.

Однажды летним вечером Кики участвовала в занятиях по спецподготовке вместе с добровольцами Джейсоном Кармоди, Эриком Селларзом и Аннет Риджуэй, занятиях, которые на самом деле были частью охоты Третьего отдела на «крота». Их всех доставили в складское подразделение в Бивертоне на лекцию и практические занятия, проводимые лейтенантом Винсентом Паскарелла, взрывотехником Второго батальона.

Эрик огляделся и увидел четыре низких стойки с металлическими полками метра по три в длину, стоящие примерно в полуметре друг от друга и служащие козлами. Наверху этих сооружений с полками лежали два тяжёлых чёрных цилиндра длиной чуть больше метра, сделанные из какой-то ребристой стальной трубы с дополнительными кронштейнами и проводами, торчащими из нижней части, и четыре — пять труб потоньше, изготовленных, похоже, из нержавеющей стали, с тупыми, почти как у торпед, носами и треугольными закрылками или крыльями примерно посередине и ниже на дырчатом основании. К этому времен Эрик избавился от привычки задавать вопросы, но Паскарелла, видя, что все разглядывают эти штуковины, сам начал объяснения.

— Это «пыхтуны» и «свистульки».

— Я так и подумал, сэр, но что из них есть что? — спросил Эрик. — Я никогда не видел их раньше.

— «Пыхтуны» — это самодельные миномёты, — показал на чёрные цилиндры Паскарелла. — Мы сделали их калибра 81 мм для совместимости с армейскими, и поэтому сможем использовать в них определённые заводские детали, такие как лафеты-двуноги, и монтировать их на опорной плите миномёта «M252», если когда-нибудь достанем у военных один из них, но я бы не рискнул стрельнуть из одного из этих пыхтунов «родной» миной. Они подорвут нас самих.

— Я знаю, что эти ракеты называются «свистульками» из-за звука, который они издают, — сказала Аннет. — Ну да, по определению «Си-Эн-Эн».

— Да, примерно так и есть, — согласился Винс. — В них используется сделанное в нашем клубе любителей науки твёрдое топливо, которое не хочет оставаться твёрдым. Техники ещё возятся с этим топливом, пытаясь сделать его устойчивым. Мы то и дело используем эти штуковины, чтобы перебросить через стены Бремера пару любовных записок дяде Слиму[50]. Я всё надеюсь, что мы попадём в правительственный сортир и взорвём какого-нибудь федерального судью на толчке, но до сих пор результаты были, мягко говоря, неоднозначными. Это как дирижабли во время Первой мировой войны. Хорошее психологическое оружие, и они могут заставить какого-нибудь чиновника или секретаря мандражировать, приходя на работу, но проблема в том, что этими чёртовыми штуками не удаётся попасть даже в большой сарай, и слишком часто боевая часть даже не взрывается. Кроме того, надо найти место для установки, и для их пуска нужен расчёт из трех человек, по крайней мере, и тогда нам, как правило, в конечном итоге приходится уходить от погони.

Риски высоки, а результаты сомнительны. Нам удалось заставить федералов очистить многие высотные здания, потому что даже эти неуклюжие дурочки могут врезаться в окно небоскреба, но федералы просто оцепили прилегающие улицы и разместили свои офисы и оборудование в прицепах внизу, ниже уровня стен Бремера. Я всё время слышу разговоры, что интендант главного штаба пытается достать для нас какую-то серьёзную технику у подходящих международных торговцев оружием, или прямо у самого «Ивана Медведя», и мы обещаем 50 тысяч долларов любому американскому военнослужащему, который сможет толкнуть нам «M252» с парой десятков мин, но пока без толку.

— А что такое эта стена Бремера, лейтенант? — спросил Эрик.

— А, да, тебе сколько, семнадцать, восемнадцать? По-моему, они появились чуть раньше твоего рождения. Стены Бремера это большие железобетонные блоки со скошенными основаниями и колючей проволокой сверху, которые федералы кранами ставят на место и используют, чтобы окружать свои «зелёные зоны», на Ближнем Востоке, а сейчас и здесь, на Родине, на Северо-Западе, — пояснил Паскарелла. — Названы в честь Пола Бремера, первого американского имперского наместника в Ираке. Бремер был законченный ФОББИТ, то есть он всё время прятался в своей норе. По имеющимся сообщениям, за всё время своей работы в Ираке Бремер ни разу не покинул «зелёную зону» или другое безопасное и снабжённое кондиционером место. Он дал свое имя этим кускам бетона, которые сегодня неразрывно связаны с американской империей, так же, как дороги и акведуки олицетворяют Древний Рим, а на чае и крикете всё ещё-помешаны в бывших британских колониях. Стены Бремера — одна из причин, почему мы должны использовать миномёты и ракеты в качестве средств доставки взрывчатки, чтобы проникать через стены или над ними, так как у нас нет смертников.

Ладно, ребята, садитесь на стулья и слушайте.

Четверо молодых добровольцев расселись поудобнее.

— Итак, это и ещё несколько занятий дадут вам общее представление о взрывчатых веществах, — начал Паскарелла. — Вам расскажут и покажут всё, что необходимо знать добровольцам линейных рот, но если вы когда-нибудь решите пойти в подразделение взрывников, то получите углублённую подготовку. Сегодня вечером мы не будем здесь заниматься практикой, но где-нибудь в следующем месяце отправим всех вас в небольшое плавание по могучей Колумбии вдоль шоссе 30. Там вы встретите товарищей из «Дикой стаи» кэпа Хэтфилда, то есть из Третьего батальона, с которыми присутствующая здесь товарищ Джоди уже знакома. Тамошние ребята много бегают по лесам и возьмут вас с собой в небольшой поход в лесные дебри Северо-Запада, где вы узнаете всё, что никогда не узнали бы на уроках «Основ многообразия» и мульти-культи в школе. Но сегодня я преподам вам теорию. Расскажу вам, зачем Добрармия применяет взрывчатку, при каких условиях, и как мы это делаем.

Паскарелла присел на одну из низких стальных установок с полками.

— Итак, прежде всего, позвольте мне сказать вам, что Добрармия не делает с взрывчаткой. Мы не чокнутые мусульманские фанатики, которые грузят подходящий транспорт всем, что только может взрываться, а потом подъезжают к месту, переполненному людьми, и сами взлетают на воздух с сотнями других.

Смертников в Добрармии нет и никогда не будет. Мы хотим, чтобы вы все выжили, и после того, как всё закончится, помогли построить Республику, ради которой сейчас вы рискуете жизнью. Мы также не одержимые из Временной ИРА в Белфасте, которые устраивали взрывы только для того, чтобы услышать большой грохот, и которым по барабану, если заодно они взорвут автобус со школьниками, семью туристов или маленькую старушку в кресле-каталке.

Добровольческая армия Северо-Запада никогда не использует взрывчатку исключительно как оружие для поражения живой силы противника, в соответствии с Общим приказом номер четыре о жёстких мерах в отношении небелых, которые находятся в Республике незаконно или что-нибудь в этом роде. За исключением случаев, когда мы можем достать ручные гранаты и точно метнуть их в негритянские дансинги и наркопритоны или мексиканские столовки и тому подобное. Но не настоящие бомбы.

Слишком велика возможность непредвиденного во всех смыслах этого слова, что-то может пойти не так, и мы убьём или раним тех самых людей, за которых сражаемся. Вероятность побочного ущерба при неверном использования взрывчатки катастрофически высока с точки зрения потерь жизней, политики и пропаганды. Когда придёт время, и вы будете планировать собственные «щекотки», никогда не пытайтесь сделать с помощью бомбы то, чего можно добиться, используя огнестрельное оружие. Если вы намерены уничтожить экономическую или стратегическую цель, всегда старайтесь по возможности использовать поджог вместо взрывчатки. С помощью поджога вы сможете уничтожить цель так же надёжно, а у любых гражданских на объекте обычно больше шансов выйти и уцелеть.

Пока Добрармии везло. Произошло несколько несчастных случаев, и после войны мы намерены выплачивать семьям пострадавших пожизненные компенсации, если они примут их у нас. Но у нас, по крайней мере, не было никаких ужасов, вроде тех, когда малышку и её младшего брата в коляске разносит в клочки, или чего-нибудь похожего. Во всяком случае, пока, и я стучу по дереву, чтобы с нами никогда не случилось ничего подобного.

— Сэр, а если федералы устроят какой-нибудь взрыв, намеренно убив кучу белых детей, и свалят на Добрармию, чтобы выставить нас в чёрном свете? — спросил Эрик.

— Да, эта мысль приходила нам в голову. Это называется провокацией, доброволец, и ты прав, что подонки в правительстве США вполне способны на такие убийства, — мрачно согласился Паскарелла. — Я, да и любой ветеран, служивший в Ираке, можем это подтвердить. Ребята, если вспомнить новости оттуда, вы когда-нибудь задумывались, почему иракцы, а позже иранцы, саудовцы и египтяне, казалось просто ни с того, ни с сего, без разбора взрывали друг друга? Ну, скажу так: многие из этих заминированных автомобилей несли клеймо «сделано в США», или, в некоторых случаях, «сделано в Израиле». Я точно знаю. И сам, стыдно признаться, собрал несколько таких штук для этих псов из ЦРУ и Моссад.

Теперь, возвращаясь к твоему вопросу, солдат, хоть я не контрразведчик и не замполит, и ты знаешь строгое правило армии не распространять слухи. Но я полагаю, что на каких-то из немногих неофициальных переговоров, что мы вообще вели с противной стороной, Добрармия дала понять федеральному правительству Соединённых Штатов, что если произойдут какие-нибудь взрывы в детсадах и больницах или домах для престарелых, а средства массовой информации попытаются свалить это на нас, бесчеловечных белых расистов, то наш мораторий на атаки против гражданских пассажирских самолётов, аэропортов и воздушного движения в Штатах перестанет действовать. Мы начнём взрывать реактивные лайнеры на взлётно-посадочных полосах и в воздухе. В наших силах остановить внутреннее и международное воздушное сообщение Соединённых Штатов, и вы, ребята, может быть, удивляетесь, почему мы никогда не использовали такую возможность. Именно поэтому. Пока этот неписаный договор на запрет провокаций в стиле ЦРУ в обмен на ненападение на авиакомпании и аэропорты, соблюдается. Ни один президент США в здравом уме не захочет перекрыть всё воздушное движение в нашей стране. Ладно, вернёмся к нашей сегодняшней теме.

Добрармия использует взрывчатку в трёх основных случаях. Во-первых, когда имеется экономическая, стратегическая или пропагандистская цель, которая должна быть физически уничтожена, иногда громко и наглядно, для предостережения. Это может быть завод или бизнес, принадлежащий евреям и не прекративший нанимать нелегалов из третьего мира, или какое-то предприятие, поставляющее товары или услуги врагу. Бар или ресторан, которые отказываются ввести запрет на обслуживание военных, федералов или небелых. Административное здание или другое сооружение, используемое разными нашими врагами, а нам нужно помешать им и уничтожить оборудование. В общем, понятно.

Второй случай, это использованием бомб против вражеской брони и укреплений. Например, когда мы перебрасываем эти примитивные ракеты и мины через стены Бремера и колючую проволоку, чтобы «поцеловать папочку». Тогда вступает в дело старое доброе СВУ, то есть самодельное взрывное устройство, иначе известное как «Багдадский салют».

Я, как и некоторые другие ребята-ветераны в Добрармии, имеем необычный опыт и знаем СВУ обеих сторон, нашей и мусульманской, так что мы довели такие «салюты» до уровня искусства. Применяя СВУ, мы делаем передвижения войск противника опасными, трудно планируемыми и выполняемыми, а в некоторых районах Северо-Запада нам более или менее удалось выдавить полицию и войска с шоссе, заставив их полностью пересесть на вертолёты. Если нам когда-нибудь удастся заполучить переносные зенитные ракеты или какие-нибудь другие способы сбивать этих «птичек», то дядя Слим окажется глубоко в дерьме. Я предполагаю, что некоторые из вас, ребята, уже знакомы с третьим способом применения взрывчатки Добрармией. Кто знает?

[50] Игра слов: вместо нейтрального дяди Сэма, прозвища правительства США — дядя Слим (Мерзость, мразь) — прозвище ЗОГ. — Прим. перев.