Амур-батюшка. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А зверей-то промышляют они? — спросил Шишкин.

— Помаленьку! Не знаю, скоро ли привыкнут. Они сказывают, что раньше этим занимались у себя на старых местах.

— Конечно, сперва-то трудно. Вон наши вятские! Нашли берлогу в горе. У всех кремневки, да была еще пешня. Они ее накалят — да в берлогу. Пока несут, она остынет. Медведь убежал — ни одна кремневка не выпалила.

— А ты уж обжился на Амуре, не вспоминаешь свою Расею больше?

— А чего мне ее вспоминать? Как мы с отцом помещику да соседям землю обрабатывали да из кабалы никогда не выходили? Да веники помещику ломали, он нам по десять копеек платил. Нищему-то чего вспоминать? Я тут как родился. Тут место лучше, чем там.

После ужина Шишкин стал выпытывать у Ивана, каким способом он неслышно подкрадывается к сохатому на близкое расстояние. Все тамбовские охотники считали Ивана человеком, знающим тайны тайги.

— Это надо уметь, — уклончиво отвечал ему Иван. — Ты попробуй сам, своим умом дойди.

— Откроешь, как скрадывать, я тебя, Иван Карпыч, уважу. Ну, сказывай, как скридаешь?

— А тебе какое дело? — полушутя ответил Бердышов.

Впрочем, если бы Иван Карпыч и захотел, он, пожалуй, вряд ли смог бы толком рассказать, как он подкрадывается к сохатому. Тут во всем: и в умении определить, где и как лежит зверь, и в умении подобраться к нему тихо и быстро из-под ветра, и в каждом движении была у него выработана звериная же сноровка, которую он мог выразить лишь приблизительно.

— Ну, ты чего рассерчал? Словно третьяк,[33] на меня глядишь! Истинно третьяк и третьяк, лоб позволяет и взгляд тоже.

— Сам-то ты третьяк, шаман, — недовольно ворчал Родион.

— Башка у тебя крепкая, как камень, — шутливо сказал вдруг Иван. — Я когда-то видал, как богатые монголы с тоски башками стукаются. Сидят в юртах — жирные, поперек себя толще, чумные от безделья, нажрутся баранины и давай. Башки здоровые, как треснутся друг об дружку, как орехи колют. — Иван, подсев к Родиону поближе, вдруг изо всей силы стукнул его своим лбом по голове.

Шишкин загоготал, поймал Ивана за руки и, размахнувшись головой снизу вверх, угодил ему затылком в висок.

— Ну, синяк посадил! — еле вырвавшись, ухватился Иван за голову. — Твоей башкой дрова колоть или свайки у гольдов под амбары забивать. Из такой башки и дума не выйдет! Больно! — по своей привычке хитрить он разыгрывал из себя побитого. — А ты что думал, когда один сидел? — отталкивал он наседавшего Родиона.

— А что? — Родион остановился на коленях. — Одному-то, поди, тоскливо иной раз, — признался он и, ободренный шутками Ивана, снова стал подбираться к нему.

— Ну, не лезь, вали, вали! Убьешь еще. — Иван шлепнул тамбовца ладонью по лбу. — Разъярился, как тигра… Ну, слушай, я тебе про сохатого скажу, — заговорил он, видя, что обида у Родиона прошла. — Это надо знать, как скридать сохатого. Много я и сам не знаю. Скридаю, как могу. — Он набил в трубку табачных листьев из Родионовой коробки и глубоко затянулся. — А как скрадывать, ты спроси у тестя моего Григория, он тебе скажет. Он это понимает лучше меня.

После горячего мясного ужина табачный дым завеселил охотников. Иван вытянул к очагу ноги и, облокотившись, прилег на сохатиную шкуру, служившую Родиону подстилкой. На низком потолке из корья пятнами мерцали отблески пламени. Дым от очага тянуло в отверстие крыши. Балаган был дырявый, но от большого огня и от сытного обеда охотникам стало так тепло, что Родион, подсев к Ивану, скинул куртку и остался в одной легкой рубашке. Собаки, уничтожив остатки пищи, тесней прилегли к охотникам. Родион еще подкинул в огонь смолистых лиственничных поленьев. На минуту показалось, что очаг угасает, но вскоре поленья разгорелись, начали стрелять искрами в потолок и в стороны, пламя вспыхнуло еще ярче.

— К сохатому подходить надо с тыла. Он, когда идет, поворачивается и ложится головой сюда же, откуда шел, и замечает под ветками твои ноги. Это охотник должен знать. Должен сбоку скрадывать его. Он, откуда шел, туда и смотрит. А подходить надо с тыла и сбоку. А когда подкрался, пали — и все… Беда, — неодобрительно покачал он головой, вспоминая свою утреннюю встречу с лосем. — Ка-ак он дунет в чащу, даже тайга загудела.

— Тебе на ночь дрова рубить? — вдруг весело воскликнул Родион, подмигнув Ивану. Он понял, что Бердышов никаких тайн ему не откроет, а лишь зря будет говорить. — Иди ищи сухую листвянку, — и он потянул Ивана за ногу, обутую в унт.

— Эй, ты, обожди, куда тащишь…

— Кхл-кхл, — скалил зубы Родион.

Он стянул Ивана со шкуры на валежник и сам улегся на брюхо боком к огню. Иван, в свою очередь, потянул его за ноги. Мужики разыгрались, как ребята, стали мять друг друга и возиться на шкуре, перепугали собак и чуть не свернули балаган. Иван свалил Родиона чуть не на очаг и подпалил ему бороду, а Родион ловко сдернул у него с левой ноги унт и выбросил из балагана далеко в снег. Ивану с босой ногой пришлось лазить по рыхлым сугробам. Собаки опередили его: Смелый притащил обутку.

— Как медведи в берлоге, расходились. Ну, будет, будет! — возвратившись в балаган, предупредил Бердышов, видя, что у Родиона опять заиграли глаза. — Ты здоровила какой, как амба,[34] верткий, хвоста только не хватает, а то бы я тебя за хвост.

Шишкин все же вцепился Ивану в ляжку, но тот вырвался, схватил топор и убежал из балагана рубить дрова.

Дважды принес он по большой охапке и, уложив их у входа, стал готовиться ко сну.

Родион притих и задумчиво смотрел на пламя, почесывая толстый угреватый нос.

— А что, Родион, — спросил его Бердышов серьезно, — ты с соседями дружишь?

— С какими соседями? С русскими али с гольдами?

— С горюнскими. Ты сказал мне, что они тебе друзья. Видишь, наши гольды сказывали мне, что в Мылках был недавно маньчжурец Дыген. Не слыхал ты? А оттуда он будто проехал к вам на Горюн.

[33] То есть трехгодовалый медведь.

[34] Слово «амба» имеет два значения: злой дух и тигр.