Амур-батюшка. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ох, беда, намаешься с этими соболями! — вдруг тяжко вздохнул он.

Глава девятнадцатая

Как ни велика тайга-матушка, но и в ней человек с человеком встречаются. На четвертый день охоты, под вечер, Иван Карпыч набрел на чужой балаган.

«Это, однако, Родион Шишкин промышляет. Ага! Он мне давно нужен». Для начала Бердышов решил подшутить над старым знакомцем.

— Здорово, Родион! — неслышно подкравшись и заглянув в балаган, гаркнул Бердышов.

Залаяла собака.

— Уф, спугал! — Шишкин обронил котелок с похлебкой. От пролитого горячего балаган внутри застлало паром. — Слышишь, Ванька, брось шаманить — сердце оборвется.

— А где тут шаманство? Ты, однако, задумался, вот и не слыхал.

Бердышов залез в шалаш и стал снимать с себя ружье и мешок.

— Ну, я-то задумался, а кобель-то мой тоже, что ль, задумался? — ворчал Шишкин, собирая с пихтовых ветвей куски горячего мяса и складывая их обратно в котелок.

— Чудак, я тебе скридал, подкрался, как к сохатому. Я сегодня лося этак достиг, даже видал, как он глазами моргает. Вот вплотную подходил, как к тебе. Зверь и то не слыхал, а ведь твою-то собаку я знаю, завсегда ее обману. Однако, ты ее голодом держишь, она тебе в рот смотрела, я и подкрался.

— Варево из-за тебя пролил…

— Ничего, — успокаивал его Иван. — Не серчай, сохатина есть, — кивнул он на окорок, подвешенный к суку березы, подле которой налажен был балаган. — Еще наваришь. Надо же маленько и пошутить, а то вовсе в тайге одичаешь, зачумишься с кручины.

Родион долил котелок и поставил на огонь. Это был широкоплечий мужик среднего роста, лет сорока. Грудь у него колесом, лицо обросло темной шелковистой окладистой бородой. Он был жителем ближайшего до Додьги сельца, основанного несколько лет тому назад тамбовскими выселками на устье горной реки Горюна. Родион быстрей всех тамбовцев освоился на новоселье и, сдружившись с гольдами, вскоре стал в своей деревне лучшим охотником.

— Ты как, Родион, по тайге один ходить не боишься? — спросил Бердышов, пуская табачный дым к очагу.

— А кого мне бояться? — отвечал Шишкин, почесывая толстый угреватый нос. — Если мишка встретится, так он меня сам боится.

— Нет, паря, блудне[32] не попадай.

— Я никогда товарищей не беру. Наши, знаешь, какие охотники!.. Пристанут: «Пойдем да пойдем вместе!» А я им: «Не пойду совсем». А сам чуть свет уйду в тайгу. А ты сохатого где оставил?

— Нигде не оставил. Удул он от меня.

— Кхы-кхы-кхы-кхы, — сотрясаясь от сдавленного смеха, расплылся Родион во всю бородатую рожу. Его большие уши задвигались. — Кхлы-кхи-кхи-кхи, — не разжимая крупных желтых зубов, издавал он сдавленные, хриплые звуки.

— Подхожу я к нему, лежит он на боку, глазами моргает. Шерсть-то на хребте прямая, стоит, а я думал, бок. Как выстрелил, а он ка-ак вскочит…

— Кхл-кхл-кхл, — смеялся Родион.

— Я между двух лип сжался. Не знаю, как остался жив. Маленько он меня рогами не саданул. Истинная правда!

На большом огне ужин сварился быстро. Охотники уселись возле котелка, хлебая варево деревянными ложками.

— Ну, как твои пермские новоселы, живы-здоровы? — спросил Родион.

— Как всегда. Покуда баба да старик оцинговали.

— Ну, это еще полбеды. Наши-то, вятские, которых за протоку нынче населили, почитай что все цингуют. И что эта цинга на них наваливается, не пойму. Наши старухи им бруснику и клюкву таскают. Им теперь хорошо: есть к кому за помощью обратиться. А каково нам было? Как пришли да оцинговали, а ни помощи, ни совета спросить не у кого. К гольду, бывало, придешь, так он и денег не берет, не понимает их, а дай ему тряпочек. А хлеб пожует, пожует, да — тьфу! — выплюнет его.

— Наши-то лес очищают, пашни станут на релке пахать и на острове. На них глядя, я тоже запашу.

— Без коня-то? — ухмыльнулся Родион.

Иван ничего ему не ответил и только пошевелил лохматыми бровями, словно собирался напугать Родиона, но потом раздумал.

[32] Блудня — медведь без берлоги, бродящий по тайге; такой зверь опасен.