Амур-батюшка. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Егор, отъехав верст пять и набегавшись, повалился на сено и задремал. Спал он недолго и поднялся, весь дрожа от холода. На реку спустился густой туман. Саврасый, побелевший от инея, перестукивал копытами.

— Не спи, Кондратьич, замерзнешь, — услыхал Кузнецов глухой голос Тимошки, толкавшего его в бок. — На-ка тебе!

Силин протянул бутылку. Егор пригубил. В груди его полыхнуло жаром. Федюшка тоже выпил несколько глотков, и братья, соскочив с розвальней, побежали за скрипящими полозьями. Тимошка, закутавшись в тулуп, сидел в санях неподвижно, как бурхан.

Жар горел в теле Егора, лицо жгло и ломило от мороза, дыханье перехватывало. С разбегу он опять повалился на сено. Тимошка снова достал бутыль и, потянувши из горлышка, сунул ее Егору. Кузнецов выпил, завернулся в доху и лег ничком. Голова его кружилась, теплая истома полилась в ноги и руки.

— Эй, там! — закричал вдруг Тимошка, обращаясь к передним саням. — Не спите! Какие-то навстречу едут. Слышь, собаки заливаются…

Егор прислушался. Скрипели полозья, екала селезенка у Саврасого. Конь тяжело дышал и шебаршил копытами по дороге. Откуда-то из темноты вдруг явственно донесся собачий лай.

— Берегись, Тимошка! — громко и насмешливо отозвался Иван. — Едут не наши, а чужие! Шибко едут, держись!

Лай становился все громче и ожесточеннее. Вдруг с передних саней послышались испуганные крики Федора, и сейчас же их перекрыли чьи-то чужие гортанные голоса.

— Никак встретились! — воскликнул Тимошка. Он нахлобучил шапку и, на ходу выпрыгнув из розвальней, исчез во мраке.

Саврасый остановился. В тумане послышались громкие голоса, что-то не по-русски говорил Иван Карпыч. Егор пощупал, не вылетели ли из саней обновы, что он вез жене. Нет, целы. Ну и слава богу! Он обошел сани и, проваливаясь в снег, направился по сугробам на голоса.

У передних розвальней он различил Бердышова и Барабанова, переругивавшихся со встречными. В своих огромных шубах те походили в тумане на большие соборные колокола. Они обступили мужиков полукругом, сдерживая своих злобно рвущихся собак.

— Ведь он же кричал тебе, — говорил Бердышов, обращаясь к рослому встречному.

Двое людей в шубах оттянули своих лающих собак с дороги и стали их бить.

— Чего случилось-то? — спросил, подходя, Егор.

— Вожак, кажись, укусил Гнедка за ногу… Как встретились, он захрипел и схватил его, — уныло ответил Федор.

— Не захотел с дороги свернуть! — подтвердил. Иван.

Заиндевевший конь стоял, понуро опустив голову.

Между тем из темноты подъехали еще нарты. С них слезли двое и присоединились к толпе.

— Гляди-ка, сколько их едет, — почесал затылок Тимошка.

— Егор, бери-ка мое ружье! — сказал Бердышов.

Кузнецов схватил из розвальней винтовку. Один из встречных, небольшого роста, в пышной шубе с высоким воротником, очевидно хозяин, что-то кричал своим, по-видимому приказывая уступить.

Бердышов пристально вглядывался в него.

— Иван Карпыч, да не трожь ты их, ладно уж, поехали, — заговорил Федор, опасаясь, что начнется драка. — Может, не укусил, не видно… Что зря… Не допусти до греха, бог с ним.

Тем временем встречные быстро собрались и с криками погнали собак.

— Ишь, с пустыми нартами поехали, — зло вымолвил вслед им Бердышов. — Не отняли бы, я бы с ними сцепился, насмерть забил, — говорил он, надевая доху. — Это маньчжурец поехал, начальник их, тварюга! До сих пор они из Китая потихоньку на Амур ездят, гольдов грабить. И дороги не дает, едет как начальник. Они и русских убивают, глаза им выкалывают!

Бердышов пересел к Егору, и розвальни тронулись.

— Ну, Егор, теперь согрелись, не замерзнем! — вдруг неожиданно весело проговорил Иван. — Можно ехать хоть всю ночь, — и он завалился на бок. — Маньчжурец этот ходит сюда на грабежи. Тайно албан — налог — с гольдов берет, пугает их, а они боятся — платят. Русских, говорит, всех надо убить. Если кто соболя не отдаст, уши отрежет. Раньше они летом приплывали, а теперь норовят зимой, пока полиции нет. Они к весне стойбища объезжают и зимние меха берут, а наш исправник живет себе в Софийске, не тужит. Ему хоть бы что!

— Почему собаки коня схватили? — спросил Федюшка.

— Вожак всегда хватает всякого, кто на дороге встречается. Не любят ездовые собаки, когда дорога занята. Если две чужие упряжки встретятся да ездоки недоглядят — как схватятся, начнут кататься, ну, беда, народом приходится их растаскивать.

— Слышишь, Иван, а почем ты знаешь, что это маньчжурец поехал? — спросил Тимошка. — Может, китайский торгаш?