Амур-батюшка. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, что они тут торгуют, а то бы совсем худо было, — сказал Федор.

— Конечно! Кто бы торговал? Где бы хлеб-то брали? — подтвердил дед.

— Ну, летом, ладно, на баркасе, — продолжал Федор, — а зимой? Амурские-то купчишки — зверистый народ, сам говоришь, жулики как на подбор. Поглядели мы на них в Хабаровке, не дай бог к ним в кабалу попасть. Без китайцев бы тут трудно было. А бельговский лавочник вон какой боец да говорун, такой и обманет — не жалко.

— За присказку-то? — усмехнулся Егор.

— Сдались они тут, как в Петровки варежки! — недобро возразил Бердышов.

Егор уже не впервой замечал, что Иван недолюбливает бельговских торгашей.

— Конечно, настанет время, уйдут, наверно, — сказал Кузнецов.

— Вестимо, — подтвердил Федор, — разве продержишься? Тут теперь с Руси полон Амур найдет народу.

— Охота мне повидать Расею, — продолжал Иван задумчиво. — Я когда-нибудь еще поеду туда…

Глава шестнадцатая

С приходом на Амур крестьяне плохо соблюдали старые обычаи, ели мясо в постные дни и в посты, лишь бы было где его взять; если стояла хорошая погода, то работали и в праздники и по воскресеньям, хотя и помнили эти дни. Они считали себя тут как бы свободными от прежних суеверий и предрассудков. Тут было все не так, как на родине. Старые обычаи и приметы были теперь ни к чему.

Какой же мог быть домовой в землянке! Только в пурге некоторые переселенцы еще по-прежнему видели черта, с чем Бердышов никак не соглашался.

— Все черти тут при гольдах живут, — смеялся он, — у них этих чертей, беда, шибко много, а при русских чертей нету. Поразговаривай-ка с Ангой, она их всех знает, где какой.

Забывались и старые песни. Давно уж не певали их крестьяне, и не хотелось петь, чтобы не бередить душу воспоминаниями о родине.

В рождественский пост переселенцы вовсе оскоромились. Бормотовы подстрелили в верховьях Додьги секача.[23]

К рождеству и у Кузнецовых и у Барабановых были мука и мясо, и бабы стали подумывать, как бы отпраздновать праздники, чтобы хоть чем-нибудь оживить свое унылое житье-бытье.

На последней неделе поста морозы отпустили. Стояли ясные, хотя и ветреные дни. Как-то поутру, еще затемно, в землянку к Кузнецовым ввалились Иван и Федор, одетые в полушубки и в дохи. По их движениям, как они рассаживались на лавке, и по их оживлению Егор, лежа на печке, догадался, что мужики что-то задумали.

— Ну, Кондратьич, подымайся, — хлопнул себя кнутовищем по валенку Федор.

— Чего еще затеяли? — привстал Егор.

— Праздники станешь ли справлять? — спросил Бердышов.

— Стало бы с чего их справлять, — отозвался из теплого угла дед.

— Чего тут! Ни попа, ни церкви, — возразил Егор. — Если метели не будет, робить бы, а то время только зря пройдет.

— Грех в праздник-то робить, — покачал головой Федор. Как он ни был скуповат, но погулять любил, хотя часто жалел после гулянок пропитого и проеденного. — Дело-то не медведь, в лес не убежит. А мы было в Бельго собрались, в лавку. Думали, и ты с нами поедешь — крупки купить да и на рубахи бы набрать надо. Айда! Да и водчонки возьмем, надо же и погулеванить, а то тут вовсе зачумишься.

— И то дело, поезжай-ка, Егор, — подхватила бабка. — Настьке да Наталье на сарафаны бы привез к празднику. А то, как на Амур пришли, еще нисколечко для «женского» не брали.

— Конь у тебя застоялся, — сказал Бердышов, — слышно, как назьмы копытами отбивает. Запрягай-ка, живо промнешь его. Поглядишь, как гольды живут. Ты ведь еще не видел. Лодку тебе надо, уговоришься, сделают весной. Лыжи купишь. Забегаешь по тайге-то! Берегись тогда, звери!..

— Денег-то нету. Набрать товару не мудрено, да отдавать-то чем станем? — упорствовал Егор.

— Нам и так поверят. А отдавать когда надо будет, тогда и подумаем, — ответил Иван. — Да вот Федюшку свези, пусть и он приглядывается, — кивнул Иван на паренька.

Тот с радостью вскочил с лавки и опрометью кинулся обуваться. Видно было, что и ему до смерти наскучила однообразная жизнь.

Ущербленная луна уже побледнела над лиственницами, когда мужики на двух санях съехали с берега на широкий амурский лед и покатили в Бельго.

Федор лежал в передних санях между Санкой и Иваном. Бердышов показывал дорогу, чуть намеченную по снегу, а парнишка правил. Настоявшийся Гнедко шел крупной рысью. Егор с Федюшкой и Тимошка Силин лежали в задних розвальнях. Егоров Саврасый, бойко перебирая мохнатыми лодыгами, следовал за передними санями, то и дело набегал на них и, потряхивая гривой, пофыркивал над головой Барабанова.

[23] Секач — дикий кабан, самец.