Рид закончил рапорт для Штраусс вскоре после второй встречи с Заком; прошло полторы недели после первоначального допроса. Он знал, что нравится начальству, а подогнать рапорт под их стандартные требования было совсем нетрудно. Не стоило упоминать, что доктор Эдди совершенно вменяем и нет никакой необходимости держать его в лечебнице — не считая вопиюще очевидного факта, что выжить в тюрьме он не сможет никак, — пока Риду не удастся чем-либо подкрепить подозрения, что в этом деле скрывается гораздо больше, чем кажется.
Взгляд на психолога Зака — блестящего и юного, даже более юного, чем Рид, — демонстрировал уравновешенного, умного молодого человека, чьи отчеты по делу Гормогона, если не считать тех обрывков, которые касались Зака, были великолепны. И, если Рид и мог не соглашаться с ранними описаниями Свитса как «блестящего молодого профайлера», нельзя было не считать его вполне компетентным психологом. Даже если его книга о докторе Бреннан и агенте Буте — рукопись оказалась у Рида благодаря Гарсии и тому факту, что Свитс не слишком-то заботился о компьютерной безопасности, — ошибалась просто вопиюще.
Лично он считал, что доступ в хранилище Гормогона мог бы отчасти пролить свет на ситуацию, но вскоре после закрытия дела хранилище разобрали: ценные и исторически значимые предметы отправились в коллекцию Джефферсона, а остальное хранилось в недрах судебно-медицинской лаборатории, и, чтобы получить туда доступ, Риду пришлось бы обращаться к доктору Бреннан — а делать это у него не было ни малейшего желания в обозримой перспективе.
Кроме того, вряд ли теперь, когда все хранится разрозненно, в этом будет какая-то польза.
Интересное бы вышло расследование, не будь ОПА в то время целиком поглощена своими собственными проблемами; большую часть того года они провели, оправляясь после ухода Гидеона и пытаясь привыкнуть к присутствию в команде Росси. Зак очутился в больнице как раз тогда, когда Рид только вышел оттуда после неудачи с сибирской язвой. Учитывая, насколько хорошо судмедлаборатория отбивалась от попыток вмешаться извне, неудивительно, что ОПА так и не привлекли, но Рид не мог понять: почему, когда стало известно, что это внутреннее дело, с ними по крайней мере не связались? Конечно, к тому моменту в любом случае было поздно.
Хотя они все равно схватили главного виновника — Зака.
***
— Эй, милашка, что читаешь?
Рид оторвал взгляд от страницы и посмотрел на Моргана.
— Последнюю книгу Темперанс Бреннан.
— Той душной тетки из Джефферсона, которая все никак не признает, что профилирование и правда помогает раскрыть преступления и что это не волшебное гадание по кофейной гуще?
Услышав это определение, он с трудом сдержался и не захохотал — решил запомнить его до следующей встречи с Заком.
— Думаю, она предпочитает, чтобы ее называли судебным антропологом.
— Она и книжки пишет?
— И несомненно имеет в этом успех.
— Еще бы. Я встречала ее пару лет назад на одном из тех ужасных приемов, которые устраивала моя мать. Все только и говорили, что об ее книгах и об ее блестящей работе с ФБР. — Эмили присоединилась к ним по пути. — И да, она знаменита тем, что совершенно против профилирования.
— Нужно сказать, мне трудно представить посла Прентисс и ее друзей, с удовольствием читающих жесткий детектив.
— Думаю, ее друзьям он нравился скорее по другой причине, — со вздохом предположила Эмили. — Ее книги славятся довольно-таки горячими сценами между Кейти и агентом Энди.
Морган приподнял бровь, глядя на Рида, а тот едва заметно покраснел.
— Все равно странно. Эти сцены сильно отличаются от остального в книге. Я бы даже сказал, что их написал другой человек. Совершенно другие лексические маркеры.
Судя по тому, как Зак описывал сокомандников, вероятнее всего это Энджела, которая помогала подруге.
— Дай тебе волю, и ты все испортишь, — сказал Морган.
— Не испорчу, я просто сказал, что ей наверняка помогали.
— Да без разницы, милашка.
***
— Я уже начал было думать, что ты обо мне забыл. — Когда вошел Свитс, Зак приподнял брови. — Полагаю, череда дел слишком длинная?
— Можно и так сказать, — ответил Свитс, устраиваясь на стуле. — Здесь все в порядке?
Свитс мог бы поклясться, что Зака этот вопрос вывел из себя, хотя выражение его лица ничуть не изменилось.
— Все как всегда. На прошлой неделе Ходжинс купил мне сборник математических задач — более интересных, чем обычно. Начальство избегает говорить со мной без особой нужды. Правда, доктор Рид уговорил их разрешить нам поиграть в шахматы, когда он появится в следующий раз. Он очень хороший.
Ага, вот и новая деталь.