Но слишком уж унизительным показалось ей такое решение. Уползти в свою нору, свернуться клубком в исцеляющей дремоте?
Проходя мимо дома Билибиных, она вынуждена была остановиться: из-за поворота, ослепив фарами, вывернулся грузовик, за ним другой.
— Гражданочка, как на Лесную, тридцать шесть, проехать?
— Приехали уже, — ответила она.
Из кабины выпрыгнул кудрявый худой парень, вслед за ним, придерживаясь за дверцу, спустился на дорогу другой — постарше. Неуклюже-осторожные движения его показались Ирине Георгиевне очень знакомыми: так двигаются первое время после полостных операций.
— Рога бы ему обломать, хаму, — сказал парень.
— Машины с дороги уберите. Ни пройти, ни проехать, — проворчал тот, что постарше.
— А вам кого нужно? — спросила Ирина Георгиевна, уверенная, что приезжие ошиблись адресом.
— Билибин тут живет?
Это уже становилось интересным. Иннокентию сейчас будут ломать рога! Она повернула обратно.
— Идите своей дорогой, гражданочка!
— Иду, — невозмутимо отозвалась она, направляясь к дому Билибиных.
— Вы здесь живете, что ли? — неприязненно спросил приезжий, нагоняя.
Машины, разворачиваясь, осветили фарами дорожку к дому. Резкая, непомерно длинная тень от приезжего протянулась к Ирине Георгиевне, будто схватила молча и неосязаемо. Испугавшись почему-то этой тени, она дрогнула на миг и с облегчением услышала:
— Доктор!
Зловещая тень косо и трусливо юркнула в кусты, оставив своего хозяина на расправу доктору Соловьевой. Ей странно было видеть этого человека смущенным.
— А, вы! Ну, что случилось? Зачем вам Билибин?
— Все, доктор, заметано. Вы-то как здесь оказались?
— А я здесь оказалась пять лет назад.
— Ясно. Муж, значит?
— Приятель мужа.
— Ясно.
— Счастливый вы человек: все вам ясно.
Три недели назад она оперировала этого героя, прогнавшего костылем надоевшего всем, а ей больше всех протеже Василия Васильевича. Своего партнера по неудавшейся киносъемке. Своего больного, которого едва не упустила, а затем вернула с того света. Сегодня выписала досрочно, по его просьбе. Провожали его всем отделением. В который раз она подивилась значительности этого незначительного, судя по всему, человека. Утром заходил проститься: «Спасибо. Значит, еще бы день-другой и… Повезло мне — к вам попал».
— Рановато вы разъезжаете, — сказала она сурово.
— Домой, доктор, прямым ходом.
— Да?! Вы вроде приехали Билибину рога ломать.
— Тут вот какая петрушка… Обиделись ребята. Милиция нас остановила: этот ваш Билибин жалобу накатал, обокрали его. Нас подозревает. Вот хотели, значит, сказать ему пару ласковых…
— Нелепость какая-то, — поморщилась Ирина Георгиевна. — Ошибка. Ну, кажется, все выяснили.
— Еще не все, доктор. Помните, обещали подумать? В город наш перебраться?