не перевернула мое мировоззрение.
Поставив кружку на столик, я повернулась к нему лицом и обняла за шею. Под
таким углом я оказалась намного ниже его, поэтому пришлось встать на цыпочки, чтобы
дотянуться, и даже после этого Максу пришлось немного наклониться. Я обвела языком
контур его губ, которые приоткрылись для поцелуя, и застонала, почувствовав их
дурманящий вкус. Поцелуй получился медленным, нежным и любящим. Макс приподнял
меня, подхватив под попу, и я обхватила его руками и ногами. Мои руки нежно
поглаживали его шею, пока наши рты изучали друг друга, а руки Макса ласкали мои
бедра прямо ниже попы. Я заерзала, зная, что уже теку, и Макс может почувствовать
влагу своей голой кожей. Он удовлетворенно застонал, а наш поцелуй стал еще более
страстным. Мои руки заскользили вверх к его волосам, поглаживая голову в ритме танца, который исполняли наши языки.
Что-то холодное коснулось моей попы, и я взвизгнула от неожиданности. Макс
усадил меня на стол, положил руки мне на бедра и прислонился лбом к моему лбу. Мы
оставались в такой позе до тех пор, пока оба немного не остыли. Он не позволил мне
отстраниться от него, пока мы восстанавливали дыхание.
— Макс?
— Дай мне секунду, детка.
— Не хочу. Я хочу, чтобы ты отнес меня обратно в постель. Прямо сейчас.
Он стрельнул в меня взглядом и сильнее прижался бедрами.
— Нет, не так. Я не хочу брать тебя в спешке, это не должно превратиться в
банальный утренний перепих. Я хочу насладиться тем временем, когда буду изучать твое
прекрасное тело и восхищаться каждым его дюймом. Также мне бы хотелось прояснить
кое-что еще. Когда я возьму тебя, когда мой язык и губы попробуют каждую частичку
твоей плоти, когда мой член окажется настолько глубоко в тебе, насколько это вообще
возможно, и когда ты закричишь в экстазе мое имя, ты станешь моей! Сможешь ли ты
принять это? Сможешь ли смириться с тем, что я объявлю тебя своей, и ты будешь
полностью принадлежать мне?
Его слова, звучащие так первобытно, и голос, властный и непреклонный, здорово
завели меня. Ранее мной никто не командовал, но Макс делал это мягко и настойчиво
одновременно. Несмотря на то, что он спросил, смогу ли я принять его власть над собой,