Резкий порыв холодного ветра стал полной неожиданностью. Урарака остановилась. Тело её сковал лёд. И даже пальцем шелохнуть у девушки не получалось. По щекам потекли слёзы, которые она так старалась сдержать.
Изо рта Тодороки вылетали облачка пара, а рука его уже покрылась коркой льда. Но он всё ещё не воспользовался огнём.
— Тодороки-кун…
Шото шёл тяжело. Шаги его были нетвёрдые и неслышные. Он вскинул руку, и ледяная волна затопила коридор. Мидория скрылся за поворотом, но, как только паровая завеса схлынула, парень сразу же бросился назад к Урараке, чтобы попытаться вытащить её.
— Уходи… Беги…
— Как я могу бросить тебя здесь?!
— Почему ты не понимаешь?..
На плечо легла чья-то ладонь, и Изуку зашипел, ощущая, как холод сковывает левую руку.
Ноги сами собой рванули вперёд, унося следом и тело. Он обернулся назад, чтобы увидеть, как Тодороки гонится за ним.
Это действительно напоминало догонялки. Только «жертва» одна. А охотников много. И каждый из них желает урвать кусок покрупнее.
Кацуки стёр с разбитой губы остатки крови. Он ухмыльнулся, смотря на впечатанного в стену Киришиму. Тот уже потерял сознание, что не могло не радовать. Но прохлаждаться было некогда. Очкастый сумел сбежать вперёд. А он нужен…
Оторваться от Тодороки получается не сразу. Он преследует его, отставая только на несколько метров. А Изуку приходится перепрыгивать через покрытый коркой льда пол, лишь бы не поскользнуться, не упасть. Не проиграть.
И в один момент он осознаёт, что Тодороки отстал. Просто пропал из поля зрения. Но останавливаться было нельзя. Иначе кто мог сказать, к чему это приведёт.
Мидория свернул за угол и с удивлением отметил, что зашёл в тупик. В верхнем углу горел красный огонёк. Сверху вниз на него взирала камера наблюдения. Он стиснул кулаки. Внутри него бурлила злость вперемешку с досадой и болью. А сведенное отчаянием лицо Урараки всё ещё стояло перед глазами.
Ему хотелось что-то сказать. Но ни одно слово не смогло бы передать то, что чувствовал сейчас Изуку.
«Сдохни, Деку».
Он резко выдохнул и развернулся на пятках, тут же срываясь с места.
Шаг. Ещё и ещё.
За спиной раздаётся лязг и рёв. Мидория оборачивается, чуть сбавляя скорость.
Широкими шагами к нему приближается Иида. Двигатели на его ногах едва ли не пылают.
«Сколько же он бежит?»
Изуку не мог знать, что предпримет Тенья сейчас. Только больше всего на свете он не хотел видеть на его лице ту гримасу, что была у Урараки.
Он нёсся за ним, всё ускоряясь и ускоряясь. Глаза его, казалось, пылали то ли от злобы, то ли от предвкушения.
И, как бы ни хотел Изуку остановиться, тело не слушалось, продолжая убегать всё дальше и дальше от него. Повороты сменялись друг за другом, и им не было конца.
Трудно сказать, что творилось в голове Ииды сейчас, но думал он только об одном: о том, что всё это неизбежно. Хоть мышцы трещали от напряжения, Тенья не мог остановиться, загоняя Мидорию туда…
Чуть дальше что-то взорвалось. Столп пыли нахлынул на них. Изуку резко затормозил. В глаза что-то попало, в горле запершило, он закашлялся, прикрывая рот и нос рукой. Пускай всё расплывалось перед глазами, он видел, как перед ним вспыхивали искры взрывов, слышал, как приближается за спиной Иида.
Бакугоу ринулся вперёд, сверкая своим неизменным оскалом. Рука его потянулась к Мидории. И Изуку мог поклясться, что в тот самый момент он ощутил жар на своём лице.
Его ухватили за ворот футболки, рывком разворачивая. В тот же момент прогремел взрыв. Стены задрожали в ужасе перед этой мощью.
Мидория в шоке замер, прижатый к груди Ииды. Он медленно задрал голову вверх, чтобы увидеть сведённое болью лицо Теньи, который прикрыл его собой от взрыва Бакугоу.
— Очкастый… Да ты псих.