— Я в полном порядке, отпусти, я тороплюсь, — парень с лёгкостью вырвался из рук мужчины и пустился дальше по коридорам Stark Industries.
Хоган посмотрел ему вслед и, сжав кулаки, быстрым шагом направился в кабинет своего босса. Увидев вырванную дверную ручку, а также Тони, который, кажется, дрочил под столом, мужчина быстро смекнул, что к чему, зная о зависимости Старка.
— Хэппи, что же ты так подкрадываешься, мало ли чем я тут…
— Тони, скажи мне, что я неправильно всё понял и ты не домогался здесь Питера Паркера, — сказал Хоган, отчаянно краснея. — И не ври мне, я столкнулся с ним в коридоре, дверь поломана, а ты дрочишь под столом!
— Оу, браво, Шерлок! — рассмеялся миллиардер и вытащил руку из своих брюк, вытерев её салфеткой. — Только не стоит так переживать, у нас с карапузом всё прекрасно, если ты понимаешь, о чём я.
— Тони, он ребёнок!
— Ему восемнадцать!
— Ты принудил его!
— Ты прекрасно знаешь, что я никогда и никого не принуждал к сексу, — на каждое обвинение Хэппи у Старка находился аргумент. — Ещё раз повторю: у нас с Питером всё хорошо и по взаимному согласию, он не ребёнок, это ты вообразил себя его дядюшкой из-за того, что трахаешь Мэй. До сих пор не понимаю, как это у тебя получилось залезть к ней в трусы, а у меня нет? — усмехнулся миллиардер.
— И поэтому ты решил залезть в трусы её племянника?! — Хэппи скрестил руки на груди, продолжая сверлить друга злым взглядом.
— Ох, ну конечно, Тони плохой. Чтобы ты знал, её племянник первым начал, — фыркнул Старк, вспомнив, что это Питер подглядывал за ним и тогда-то всё изменилось.
— Ты просто невыносим! — выкрикнул Хоган, поняв, что спор бесполезен, а ещё гений никогда не врал, а это значит, что Паркер действительно сам нарвался, с него станется. Может, мальчишка до сих пор за собой не замечал, с каким восхищением он говорил о мистере Старке, с каким восхищением он смотрел на мистера Старка. Хэппи иногда казалось, что он слышал восхищённые мысли паренька о мистере Старке. Говорить с Тони — то же самое, что говорить с ослом. Оставался лишь один вариант не дать этим двум натворить ещё больше глупостей — это поговорить с Питером и понадеяться на его благоразумность.
Питер вернулся домой в самых расстроенных чувствах; как и в прошлый раз, он сгрузил грязное белье в стиральную машину, а сам залез в душевую кабину. Если бы не паучье здоровье, то он бы уже наверняка заболел от очередного холодного душа.
Паркер был в ярости: он позволил человеку такое, о чём даже сам никогда не думал, он доверился Тони, ждал каких-то ответных эмоций, а тот вёл себя так, словно Питер — очередная его подстилка. А, собственно, с чего он понадеялся, что к нему у Старка должно быть какое-то особенное отношение? Может быть, он со всеми так? Сначала втирается в доверие, потом говорит такие приятные вещи по типу «почему же я не замечал, что ты такой сексуальный?», и всё — жертва в его сильных руках и готова на всё. Юноша сам не подозревал о своих чувствах к наставнику, всё это время ему казалось нормой восхищаться своим кумиром, и вот, пожалуйста, он стал фанаточкой, которая с радостью прыгнула на член Старка. Ну, радовал хотя бы тот факт, что в буквальном смысле Питер на член Тони не прыгал. А вот от этих воспоминаний снова стало тепло в паху.
— Мишель! Я изменил Мишель! — вдруг схватился за голову мальчишка и стал нарезать круги по своей комнате, причём по всей её площади: он ходил по стенам и потолку включительно.
Ну как он мог так облажаться?! Целый год Питер верил в любовь до гроба с Мишель, не позволял себе даже лишней мысли и считал, что первый секс будет самым правильным и для него и для его девушки. И сам же всё разрушил, так легко поддавшись сексуальному напору Железного Человека. Да что с Паркером, чёрт возьми, не так?!
Юноша настолько ушёл в себя, что не сразу понял, что в дверь его комнаты постучали. Стук повторился, и в помещение заглянул Хэппи.
— Парень, я могу войти? — спросил мужчина, глядя на потерянного Питера, который сидел на своей кровати вместе с ногами.
— Как хочешь, — Паучок безразлично пожал плечами — он привык наблюдать Хогана в своей квартире. — Но если ты опять начнёшь спрашивать, что со мной…
— Я знаю, что случилось между тобой и Тони, — тут же выдал Хэппи и присел на стул напротив паренька. Глаза Паркера стали размером с блюдца. Кажется, его жизнь стремительно летела в тартарары, начиная с пятницы, а все его хрустальные мечты разбивались о чугунную жопу реальности.
— Между нами ничего не было!
— Было, Старк в отличие от тебя никогда ничего не отрицает, когда его ловят с поличным. Я не слепой и не дурак, а Тони знаю даже лучше, чем Пеппер. Ну так что? Будем препираться или поговорим?
— По-моему, это слишком личное для того, чтобы обсуждать с тобой, я ведь не спрашиваю, как у вас дела с тётей, — Питер до последнего сопротивлялся беседе, потому что, ну, с него уже и так достаточно.
— У нас с ней всё прекрасно, потому что мы оба взрослые люди и любим друг друга, а вот ты ещё совсем молодой парень, у которого взрослая жизнь только начинается, а Тони… это Тони. Пит, он совсем не тот человек, который вступает в серьёзные отношения и…
— О каких ты отношениях? Я встречаюсь с Мишель, а с мистером Старком мы… Мы просто друзья, которые… Ну, типа подрочили друг другу, или что-то вроде того, — запинаясь ответил Человек-Паук, потому что сам не знал, как назвать то, что было.
— Ох, парень, дай бог, чтобы для тебя было всё так же просто, как и для Тони! Потому что с его-то недугом он воспринимает своих секс-партнёров как должное, а вот ты выскочил из его кабинета весь оскорблённый! — всё-таки Старк не зря назвал Хогана Шерлоком.
— Подожди-подожди, о каком недуге ты говоришь? — спросил Паркер и даже встал с кровати, он не знал, что его наставник чем-то болен.
— Он сексоголик, Питер! Зависим от секса уже много лет, он наблюдался у психотерапевта, но это не помогло. Помогла Пеппер, но и она долго его не выдержала. Теперь ты понимаешь, почему я беспокоюсь за тебя? Потому что для него это неважно, он трахает всё красивое, не заботясь о чувствах других людей.
— Не надо вот так о мистере Старке, к тебе он очень хорошо относится! — возмутился Питер, ему не понравилось, что мужчина отзывался о собственном же друге как о бездушной скотине.
— Так это потому что я страшный, — рассмеялся Хэппи. — Поэтому мы друзья, и с тобой он дружил, пока ты был ребёнком и не превратился из гусеницы в прекрасную бабочку.