Я поднимаю голову с подушки, поворачиваясь лицом к ней, но моё зрение затуманено слезами.
— Его зовут Брэкстон, — отвечаю я. — Не Брэдли.
— Прости. Брэкстон, — Кристин обвивает моё маленькое тело руками, осторожно меня укачивая.
— Нашёл!
Я отстраняюсь и вижу запыхавшегося Стефана, который стоит в дверном проёме моей спальни. Он держит в воздухе Аннабель, с огромной улыбкой на лице.
— Она завалилась под сидение в машине.
— Аннабель! — радостно кричу я, спрыгивая с кровати.
***
Когда я выхожу в коридор, мои губы растягиваются в улыбке, потому что на кухне Кристин что-то напевает. Это хороший знак… Я надеюсь.
— Доброе утро, — говорю я, заглядывая за угол.
— Доброе, милая. Садись, я как раз собираюсь делать тосты.
Я улыбаюсь, когда она отодвигает для меня стул.
— Ты на меня не злишься?
— Немного, — Кристин пытается выглядеть строго, но это не очень убедительно. — Я не люблю, когда меня обманывают.
— Прости. Папа всё ещё тебя любит, и я знаю, что тебе больно от того, что он сделал, но если ты будешь честна с собой, то должна будешь признать, что он тоже по-прежнему тебе дорог.
Она вздыхает, присаживаясь рядом со мной.
— Ты права, дорог. Он был любовью всей моей жизни, и такие сильные чувства не исчезают просто за ночь. Но я не уверена, смогу ли когда-нибудь преодолеть его предательство.
Я хочу напомнить ей, что это был всего лишь поцелуй, но ничего не говорю. Я довольно уверена, что разозлилась бы, если бы мой муж поцеловал другую женщину. Вместо этого я накрываю её руку своей.
— Я понимаю, почему ты сделала то, что сделала, правда, но ты тоже сыграла в этом свою роль. Ты пренебрегала им. Ты закрылась от него, когда больше всего в нём нуждалась.
Она вздыхает.
— Я знаю, но я была в плохом состоянии. Я за неделю потеряла обоих своих родителей.
— Я это понимаю, правда. И мне жаль, что ты прошла через это. Судя по тому, что рассказал мне Брэкстон, у тебя были хорошие причины для депрессии, но папа любит тебя; тебе стоит позволить ему помочь тебе пройти через это. Закрываясь от него, ты только всё ухудшаешь. Разве ты этого не видишь?
— Я…
Когда у неё на глаза наворачиваются слёзы, я притягиваю её в свои объятия.
— Всё хорошо, мам. Всё будет хорошо. Я просто хочу, чтобы ты отпустила злость и боль. Это тебя разрушает.
За секунды её слёзы перерастают в сотрясающие рыдания, но я её не отпускаю. И не пытаюсь их остановить. Ей нужно их выплакать и, наконец, погоревать, чтобы двигаться вперёд.
Проходит много времени, прежде чем они, наконец, прекращаются.
— Прости, что заставила тебя плакать, но готова поспорить, от этого тебе лучше, — я тянусь за пачкой салфеток, которая стоит в центре стола, передавая её маме. — Как бы я ни хотела, чтобы вы двое снова сошлись, мне хватит просто дружбы.
Она с надеждой мне улыбается.
— Дружить я могу. Мы действительно хорошо провели время прошлым вечером.