– Думаю, мы оба согласны, что лобовая атака была ошибкой, ошибкой отчаяния. Надо снова проявить терпение и крепко держать осаду. Можно и нужно послать людей за поддержкой, а вот Камран и его люди этого не могут. У них нет никакой надежды на спасение. Если у нас хватит нервов, они морально сдадутся раньше нас.
– Мудрый совет. Отдай необходимые команды для усиления осады.
Приближаясь к одному из караульных постов вокруг лагеря во время проверки, Хумаюн услышал гневные голоса. Возможно, еще одна ссора из-за барана или козы, равнодушно подумал он. Приблизившись, падишах разглядел причину криков. Среди шестерых воинов Хумаюна с обнаженными мечами стоял бритоголовый человек с кинжалом в руке.
Властитель придержал коня.
– Что случилось?
Узнав его, воины сразу приложили руку к груди. Хумаюн заметил, что бритоголовый разглядывал драгоценную сбрую его коня и золотые застежки на тулупе, пытаясь определить, кто он такой.
– Я падишах. А ты кто и почему устроил здесь драку?
Мужчина, казалось, изумился, но быстро опомнился.
– Меня зовут Джавед, я гильзай[10]. Начал не я. Твои люди решили, что я шпион…
– А ты шпион?
– Нет. Я открыто пришел к тебе в лагерь. У меня есть информация.
– Какая?
– Это зависит от цены.
При наглых словах Джаведа один из воинов выступил вперед и ткнул его стрелой пониже спины, чтобы тот упал на землю.
– На колени перед падишахом! Окажи ему должное почтение…
Хумаюн позволил человеку несколько мгновений полежать на земле, потом произнес:
– Встань.
Джавед встал на ноги и впервые показался слегка испуганным.
– Повторяю свой вопрос. Какая у тебя информация? Я, а не ты, решу, стоит за нее платить или нет. Если же не скажешь, мои люди выбьют ее из тебя.
Джавед колебался. Неужели он такой простак, подумал Хумаюн. Только глупец приедет в военный лагень и станет торговаться с самим падишахом. Но казалось, что Джавед принял решение.
– В городе болезни. Уже умерли человек двести или триста, и на базарах находят все новые трупы…
– Когда это началось?
– Несколько дней тому назад.
– Откуда ты знаешь?
– От брата, который остался в городе. Мы с ним торговцы лошадьми и мулами. Каждый год, когда сходит снег и начинаются караваны, мы приходим в Кабул продавать животных купцам для перевозки товаров. Я пас коней в горах, когда приказали запереть ворота Кабула перед приближением твоей армии. Мой брат, торговавший в одном из караван-сараев, оказался заперт в городе. В течение недель я не получал от него вестей. Но с ним был мой охотничий пес. Три ночи тому назад он прибежал ко мне в горное стойбище с запиской, привязанной к ошейнику. Похоже, что брат сумел спустить его со стены города, хотя и не без увечий. Один бок у пса был сильно ободран и кровоточил, и он хромал на одну лапу. И все же сумел меня отыскать.
– Что еще было в записке? Почему ты решил, что мне это будет интересно?
Лицо Джаведа изобразило жадность.
– Брат пишет, что в городе паника и страх, что горожане устали от осады и хотят сбежать оттуда. Он верит, что люди даже могут восстать против гарнизона и открыть тебе ворота.
– Покажи мне записку.
Джавед наклонился и, достав из сапога многократно сложенный листок бумаги, протянул его Хумаюну. Развернув записку, падишах с трудом разобрал нечеткие строчки на тюркском. Записка подтвердила все, что сказал Джавед.
[10] Гильзаи – одно из племенных объединений пуштунов.