— Э-это…
Старик замешкался, и Сончул издал небольшой вздох.
— Я предупреждаю тебя. Не стоит снова появляться передо мной.
Сончул говорил искренне. Он старался избегать причинения вреда невинным прохожим, но у него не было желания позволять кому–то, кто причинял ему неудобства, продолжать жить.
— Клариса! Моя внучка замечательно поет.
— Тогда приведите ее сюда.
— Это немного сложно. Как я уже говорил, наши отношения не так хороши.
— …
— Но я знаю, где она! Я подозреваю, что сейчас она должна петь соло. Позвольте нам пойти вместе. Если я ошибаюсь, Вы можете ударить меня или раздавить. Я смирюсь со своей судьбой.
Сончул чувствовал себя уставшим. Он встал со своего места и открыл дверь, а затем посмотрел в коридор гостиницы. Там было несколько бездельников, которые не сильно отличались от того насильника, ошеломляющего запахом алкоголя. Сончул, встретившись с глазами одного из них, холодно сказал Круту:
— Веди.
Место, куда его привел Крут, было не на воде, это была грандиозная резиденция на берегу. Вдоль забора пышно цвели розы разных цветов, слышалась красивая музыка и журчание голосов. Он мог видеть мужчин и женщин в безвкусной одежде, сидящих за несколькими столами, наполненными восхитительным яствами, когда приближался. Внутри проходил банкет.
Сончул чувствовал мурашки по телу. Общение и банкеты были двумя из немногих вещей, которые он ненавидел больше всего. Одна из самых трудных вещей, которые ему пришлось сделать в то время, когда он посвятил себя Человеческой Империи, — это присутствие на этих утомительных общественных собраниях. Как бы ни был хорош пир или красота собравшихся женщин, он чувствовал сильное отвращение каждый раз, когда видел неискреннюю улыбку и незаслуженно самодовольный взгляд правящих элит, которые притворялись важными. Это был банкет в захолустной сельской местности, который бледнел по сравнению с банкетами империи в самом сердце континента, но для Сончула все еще было неизбежно естественное чувство отвращения.
Пока он сдерживал тошноту и продолжал идти ко входу, крепкие слуги заметили группу Сончула и преградили ему путь.
— Подозрительно выглядящие люди и люди без приглашения не могут войти.
«Подозрительно выглядящие люди» был еще одним словом для описания людей, которые выглядели бедными. Сончул был весьма рад такому повороту событий.
Пока они стояли около входа, Крут указал пальцем на банкет.
— Вот, это моя внучка!
Сончул посмотрел в сторону, куда указывал его палец. Клариса вышла на сцену среди равнодушной толпы. Единственным человеком, проявляющим интерес, был озорной ребенок, задержавшийся сбоку, который бросал в нее крошки.
Клариса выдержала равнодушие и стала подпевать выступлению группы.
— Вау! — сказала Бертелгия, издавая тихое восклицание, а глаза Сончула засияли, пока он с интересом смотрел.
Глава 119. Руины (часть 3)
— Я никуда не собираюсь. Я не пойду. Я никогда не ступлю туда, если не сойду с ума.
Это был очевидный результат, Клариса категорически отказалась от предложения Сончула. Крут попытался убедить ее:
— Клариса. Это будет последняя возможность. Я больше никогда не пойду в джунгли, так что, пожалуйста, хоть раз. Только один раз, сопроводи нас.
У Кларисы произошла небольшая перемена в сердце из–за порыва Крута, но этого было недостаточно, чтобы полностью взять ее в оборот.
— Эй, Клариса. Пришло время для следующей песни.
Коллега по группе ждал Кларис с нетерпеливым выражением лица, смотря на свои часы. Клариса снова направилась к банкетному залу. Вскоре послышался звук музыки, и прекрасные мелодии распространились по реке в ночном небе.
— У нее прекрасный голос.
Сончул редко хвалил других, но ее аудитория на банкете, казалось, не была согласна с ним. Когда песня достигла своего пика, пьяный аристократ, который смеялся и говорил вслух, швырнул на сцену стеклянную чашку.