Уилли разозлился и пнул молодую цыпочку, которая клевала труп.
— Кудах–тах–тах!
Птица, точно мяч, отскочила, пока не ударилась о пол, а затем недолго побившись в агонии, умерла.
— Как смеет чертова курица пытаться съесть труп моего товарища.
Он сделал это рефлекторно, до того как успел подумать своей головой. Люди знали, что он эгоист, но он также заботился и о своих ближних.
Но из–за его действий, в ранее спокойной погребальной камере начался переполох. Настроение Маракии, царя Нахаков, изменилось. Из Маракии потек темный и холодный воздух, который был успокаивающим и приятным, несмотря на его титул последнего короля.
— Ты осмелился убить одного из моих людей прямо передо мной?
Маракия разозлился. Мими, которая склонилась перед ним, удовлетворенно улыбнулась.
«Отлично!»
Уилли понял, что он допустил критическую ошибку, и, что еще хуже, появилось существо из тьмы, с которым он не хотел больше никогда встречаться. Отчаяние Бездны показало себя так, как будто оно был здесь с самого начала.
— Э-эта тварь!
Его солдаты, которые уже сталкивались с Отчаянием Бездны, немедленно отвернулись от него.
— …
Сончул молча осмотрелся вокруг. В центре комнаты находился Маракия, Мими склонилась у его ног, Уилли и его последователи были у входа, Отчаяние Бездны сидело в затемненном углу, пока он стоял посреди всего происходящего. Все ключевые фигуры Подземного Царства собрались в одном месте. Стало накрапывать — ожидай ливня (1), и эта пороховая бочка была готова взорваться.
Маракия двинулся первым.
— Какая раса правит миром сейчас?
Он холодно спросил Мими, которая лежала у его ног. Мими ответила, все еще находясь в своей, уже привычной, позе:
— Некоторые расы разделяют власть, но наиболее доминирующей среди них… являются люди.
— Это так?
Маракия издал холодный смех. Его звездные глаза смотрели прямо на Уилли.
— Те, кто ползали по земле, когда мы летали в небесах, теперь стали высокомерными, потому что им удалось собрать некоторую силу. Осмелиться относиться к подданному Короля Нахаков таким образом.
— …
Уилли начал медленно отступать, но выглядел так, будто был готов вытащить свой меч в любой момент. Маракия, который видел это, насмехался над ним.
— Ты действительно веришь, что сможешь навредить моему телу такой дешевой игрушкой?
— … Это правда, что я причинил вред одному из Ваших подданных, но это также верно, что Ваш молодой подданный осквернил труп моего подчиненного.
Уилли не отступил ни на дюйм, а король птиц разразился смехом:
— Существа, которые когда–то ползали по земле, как добыча, теперь вякают с таким негодованием. Человек, я позволю тебе снова испытать тот страх, который был забыт.
Крылья Маракия распахнулись. Массивная магическая сила, заложенная в его черных крыльях, наводнила комнату, создавая удушающую атмосферу, которая должна была вот–вот рухнуть.
— Я покину это место и опустошу каждую человеческую нацию и приведу ее к вымиранию. Я сожгу недостойного пламенем очищения, а человеческие цари будут вынуждены смотреть, как я пожираю их собственную печень перед их глазами. Если я повторю это достаточное количество раз, человеческая раса, может, снова вспомнит, что символизируют эти черные крылья.
«Все быстро обострилось», — подумала Мими, продолжая кланяться головой к земле у ног короля. Тем временем Уилли Гилфорд, испытавший на себе весь ужасы ярости Короля Птиц, почувствовал невероятный страх.