1. Орабуни — более формальная версия оппы (Обращение к старшему брату, или просто к более старшему парню), или, может быть, обращением к молодому мастеру.
Глава 48. Смердящее насекомое (часть 1)
Бесчисленное количество слабаков погибло от его рук. Пять раз он был пойман за свои злодеяния, тем не менее, истинное количество его преступлений было слишком велико, чтобы их перечислить. И вот, живущий такой жизнью Леонард, наконец, лицом к лицу столкнулся с тем, кто живет подобной ему жизнью.
— Ууумм…
Сейчас он, совершенно беззащитный, висел вверх тормашками и подвергался жестокому избиению. Удары дубинкой и кнутом осыпали каждый сантиметр его тела, а как только его сознание проваливалось в спасительную тьму, поток ледяной воды вырывал его в жесткую реальность. К тому же он совершенно не представлял, кем бы его палач.
Леонард, ощущающий себя хорошо отбитым куском мяса, беспрестанно задавал себе один и тот же вопрос: «Почему я оказался в таком положении?». И, несмотря на все свои старания, он никак не мог найти на него ответ. Ну кроме того что во всем виноват злой рок, конечно.
— Что же, наверно пришло время рассказать историю?
Со злой улыбкой произнес Каз. В его руках место хлыста заняли нагоняющие жуть пыточные инструменты, и Леонард, видящий все это, панически задергался, не имея ни единого шанса на освобождение.
— Когда я впервые заметил тебя, твое лицо могло похвастаться невероятной красотой. И именно это привело меня в бешенство. Так что выбирай: глаза, нос, рот или ухо. Поторапливайся.
Перед глазами Леонарда застыло одно из лезвий. Не выдержав, он вновь начал кричать какой–то бессвязный матерный бред. Каз, ставший свидетелем этой нелепой сцены, согнулся, держась за живот и громко смеясь. Затем он схватил правое ухо Леонарда и отрезал его.
— Уваааааах!
Жалкий вой разнесся среди деревьев, однако никто не спешил ему на помощь. Звуковой барьер, установленный среди деревьев, не позволял его крикам разноситься далеко по территории Академии. Вот он и оказался в шкуре своих беспомощных жертв, которых считал жалкими слабаками, избитый, искалеченный и запертый в таком месте, где никто не мог услышать его крики и прийти на помощь. Однако Каз вытащил повязку и остановил кровотечение, похоже, он что–то задумал.
— Жить хочешь?
Преодолевая боль, Леонард заставил себя кивнуть.
— Если ты скажешь мне то, что я хочу услышать, я сохраню тебе жизнь.
Каз послал жест Майре. До этого девушка молча сидела под деревом и наблюдала за происходящим.
— Майра, одолжи мне ту штуку.
Не говоря ни слова, девушка вытянула вперед руку. Когда она это сделала, из её рукава выползло разноцветное насекомое размером со сливу. Это был жук–вонючка, имеющий трапециевидную форму.
Каз осторожно подхватил жука и сорвал с Леонарда остатки изодранной рубахи, открывая спину, покрытую многочисленными синяками и рассечениями, оставленными ударами кнута и дубинки. Каз прислонил заднюю часть жука к голой спине. Шестые лапки насекомого поджались, когда острая задняя часть спинки жука полностью погрузилась в спину Леонарда.
— Кваааааа!
Леонард яростно извивался. Смердящее насекомое рвало плоть, откладывая внутри его спины яйца. Один. Два. Три. Каз удовлетворенно улыбнулся, увидев десять отложенный яиц, затем он вынул жука и возвратил его обратно Майре.
— Спасибо, Майра
Майра вернула жука в рукав и ледяным тоном произнесла:
— Отец не обрадуется если услышит о Ваших выходках. Вы должны принять ответственность за свой поступок.
— Я выдержу это. Не беспокойся. В любом случае, ты не думаешь что методы отца слегка устарели? Эффективность сильно снижается в том случае, если мы можем привлекать только вовлеченных в дело.
Каз посмотрел на Леонарда, трясущегося, будто ветка на ветру и жестоко улыбнулся.
— В эру Бедствия, когда нам всем суждено умереть, мы должны пользоваться любым доступным инструментом.
Сончул продолжил бодаться взглядом с Альтуджисом. И именно Альтуджис был тем, кто признал поражение.
— Делай, что хочешь. Я не собираюсь брать на себя ответственность за те беды, что свалятся на твою голову, если ты решишь здесь остаться!
Он громко фыркнул, прежде чем усесться на свое обычное место и начать сосать трубку. Если все сводилось к битве упрямства, то Сончул был непобедим. Он ни на миллиметр не уступит своих позиций, пока не получит того, что желает