Шумно выдохнув, мужчина покачал головой.
— Значит, ваша светлость, теперь вы уйдёте от нас… на совсем?
Устала улыбнувшись, я покачала головой и пожала плечами.
— Я ещё далеко не светлость, и уж тем более не ваша. Не думаю, что Императора стоит афишировать.
— Но ситуация в стране…
— Династия Мэрсенарри всегда была выше этого, ты же понимаешь, — тяжело заключила я.
Молчание, казалось, разливалось по воздуху расплавленным свинцом.
— Оставишь меня с ней на пару минут? — тихо попросила я. — Хотелось бы попрощаться.
— Конечно, — согласился мужчина и, затормозив буквально на пару секунд на месте, неожиданно обнял меня. — Будь сильной Лилия. Она бы этого желала.
У меня получилось лишь кивнуть. Слушая всё удаляющиеся шаги — дорожка, выводящая из личного кладбища Каркаровых в их же сад, была вымощена гравием — я понимала, что слёз просто не осталось. Уже всё выплакано.
Прохладные руки обвили сзади мою талию и притянули к себе, даря долгожданное успокоение. Я прикрыла глаза, с каким-то благоговением вдыхая терпкий запах кофе, полыни и горьковатого мужского одеколона.
— Что будешь делать дальше, принцесса? — прошелестело у меня над ухом.
— Воспитаю из Виктора наследника, достойного Рода Певерелл, — задумчиво проговорила я, вертя на пальце колечко. — Нужно объяснить общественности смерть мужа. И перевести Виктора в Хогвартс, сменив фамилию, естественно — никто не посмеет думать, что Певереллы берут наследников с улицы — а потом можно и ещё одно Мастерство получить.
Эммануэль уместил свой подбородок у меня на макушке и тяжело вздохнул.
— Знаешь, ты самая ужасная женщина, которую я когда-либо встречал, — наконец, сказал он. — Ты эгоистичная, порой лживая, изворотливая и своенравная. Все должны делать то, чего хочется тебе, и все должны тебя слушаться. Но как ты, чёрт возьми, умудряешься быть настолько честной и добродетельной? Дьявол, как?
Я лишь хмыкнула, пожимая плечами.
— Просто пытаюсь быть собой. И проживать свой век так, как хочется именно мне. Знаешь, класть жизнь на благо других это, конечно, здорово… но только в первый раз.
Мой ангел рассмеялся тем своим тихим, чарующим смехом, что так удивил меня ещё в первый день нашего знакомства. Мне всё казалось, что это ветер шелестит в кронах деревьев, да перезваниваются где-то вдалеке церковные колокола.
— Ну, а чем займёмся после того, как этот твой Виктор возьмёт на себя ответственность за столь любимый тобою Род?
— После?
Последние лучи заката окрашивали кладбище в тёплый красноватый цвет.
После…
Откуда-то с востока подкрадывались сиреневые сумерки.
— А после мы будем просто жить.
Вдалеке зазвенели церковные колокола.