Второго официанта, принявшего заказ, я ждал более часа, — может, конечно, он и честный, но где же он?
— Ваш официант арестован! — не дожидаясь вопроса, радостно сообщил метрдотель.
— Как... и этот? — ноги у меня буквально подкосились.
— Ну разумеется! — произнес он. — Все они оказались членами одной шайки. Следовало только в этом убедиться — и нам это удалось.
— Ну, замечательно, конечно... — пробормотал я. — Но как же гуляш?
Он презрительно глянул на меня: тут творятся такие дела, а я с какой-то ерундой!
— Попытаюсь узнать! — не особенно обнадеживая, холодно произнес он и скрылся в служебке.
Через час я, потеряв терпение, заглянул туда.
— Где хотя бы метрдотель? — спросил я у человека в строгом костюме с повязкой.
— Метрдотель арестован! — с усталым, но довольным вздохом произнес человек. — Он оказался главарем преступной шайки, орудовавшей здесь!
— Замечательно! — сказал я. — Но поесть мне... ничего не найдется?
— Все опечатано! — строго проговорил контролер. — Но... если хотите быть свидетелем — заходите.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Я сидел в служебке. Приводили и куда-то уводили официантов в кандалах, потом метрдотеля... все такого же элегантного... мучительно хотелось есть, но это желание было явно неуместным!
Я побрел по вагонам обратно.
«Хоть что-то вообще... можно тут?» — с отчаянием подумал я, рванув дверь в туалет.
— Заперто! — появляясь за моей спиной как привидение произнес сосед.
— Что... насовсем? — в ярости произнес я. — А... тот? — я кивнул в дальний конец.
— И тот.
— Но... почему?
— Проводники кур там везут!
— В туалете?
— Ну а где же им еще везти?
— А... зачем?
— Ну... видимо, хотели понемножку в вагон-ресторан их сдавать, но там проверка, говорят. Так что — безнадежно!
— И что же делать?
— А ничего!
— А откуда вы знаете, что куры?
— Слышно, — меланхолично ответил сосед.
Я посидел в отчаянии в купе... но так быстро превратишься в Снегурочку — надо двигаться, делать хоть что-то! Я снова направился к купе проводника. Когда я подошел, дверь вдруг с визгом отъехала и оттуда вышел морячок — он был тугого свекольного цвета, в тельняшке уже без рукавов, с голыми мощными руками... Он лихо подмигнул мне, потом повернулся к темному коридорному окну, заштрихованному метелью, и плотным напряженным голосом запел: