— Да брось ты это, Леха! — говорю. — Давай лучше поехали со мной, отдохнем!
По дороге Леха мне говорит:
— А помнишь, у тебя ведь была мечта: поехать в глухую деревеньку, ребятишкам там математику преподавать, физику!
— Не было у меня такой мечты!
— Ну посмотри мне в глаза!
— Еще чего! — говорю. — Отказываюсь!
Приехали мы с ним на концерт, после концерта повезли нас живорыбщики на охоту. Все там схвачено уже было: утки, павлины. Вместо дроби стреляли черной икрой.
И только начался там нормальный разворот, слышу вдруг с ужасом: «Шлеп! Шлеп!» — Леха мухобойкой своей пощечины двум живорыбщикам дал.
— Леха! — кричу. — Ты что?!
С огромным трудом, с помощью шуток, прибауток и скороговорок, отмазал его.
Вспомнил я, когда домой его вез: ведь давно уже клялся не иметь с ним никаких дел!
...Однажды уговорил он меня поехать с ним в туристский поход. Взяли две одноместных палатки, надувную лодку, забрались на дикий остров на Ладоге. Днем там ничего еще было, но ночью житья не было от холода и комаров. Леха каждую ночь вылезал, просил, чтоб я палатку его песком обкопал, чтобы щелей не оставалось для комаров. Днем намаешься как бог, да еще ночью просыпаешься вдруг от голоса:
— Эй!.. Закопай меня!
Слегка устал я от такой жизни. Сел однажды вечером в лодку, на берег уплыл, — там какая-то турбаза была. Никого не нашел там — все в походе были, — только увидел на скамеечке возле кухни молодую повариху.
— Привет! — обрадованно говорю. — Ты что делаешь-то? Работаешь?
— Не! — отвечает. — Я отдежурила уже!
— А чего не идешь никуда?
— А куда идти?
— А поплыли на остров ко мне?
— Не!
— Думаешь, приставать к тебе буду?
— Ага.
— Да нет. Невозможно это. Знаешь, как холодно там? В двух ватниках приходится спать!
Нормальный человек, послушав нашу беседу, подумал бы: странно он ее уговаривает!
Но именно такие доводы, я знал, только и действуют.
— А люди там, — канючила она. — Что скажут?
— Да нет там никого. Я один.
— Честно?
— Ей-богу, один!
Долго плыли мы с ней по темной, разбушевавшейся вдруг воде, в полной уже темноте приплыли на остров. С диким трудом, напялив на нее два ватника, уговорил я ее залезть в палатку — и тут появился Леха, с обычным своим ночным репертуаром: