Только я разложила свои аксессуры в номере (положено жить вместе с группой), как тут же заверещал телефон... Ого!
— Добрый ночь! — да, шустрый усач. — Могу я войти к вам сделать небольшой презент?
— О, я немного устала! Лучше завтра.
Что они, действительно, с цепи сорвались?
И тут же стук в дверь! Действительно думают, что приехали в рай? Приоткрываю дверь... Ого! Оказывается, ошиблась! Не усач, а плотный старик с лицом в прожилках, которого я ошибочно, видать, записала по категории алкашей! Потёртая фетровая шляпа сдвинута с потного лба, распахнутое потёртое пальто, каких у нас давно уже не носят.
— Я плохо говорю. Я не понял, что вы мне сказали в телефон.
По глазам видно, что отлично понял!
— ...Petit souvenir![4]
Действительно, весьма «пётит»: бутыль дешёвого красного вина (которое сам же немедленно выжрет) и хрустящий пакет сексколготок, которые тут же заставит надеть и растерзает в процессе акта, апоплексически наливаясь...
С другой стороны, вдруг какая-то истома начала подниматься по телу...
Уже третья неделя тянется в сладостной неопределенности. Лишь в первый рабочий мой день шеф соизволил дать рандеву, отрывистым звонком в конце дня вызвал к себе, грубо схватил за волосы, запихнул в пыльную кладовку, брякая пыльной тарой, осчастливил — и тут же вернулся за стол.
— Поняла? — горделиво проговорил он, как памятник поднимаясь за столом.
— Что именно? — стряхивая пыль с ушей, поинтересовалась я.
— Забеременеешь — уволю! — отрубил он.
— Слушаюсь! — отчеканила я.
Третья неделя... Повалить, что ли, эту тушу на себя, прямо не снимая с него пальто и шляпы? Хоть небольшую тесноту почувствовать в этой моей вечной пустоте? Что там у него? Что-то наверняка нащупается!
Жарко шептать, покусывая ему ухо: «Cheri, entre, entre! Oui, comme ca, comme ca!»[5]
Но нет! Работа прежде всего!
Лепеча «...matin dejeuner et la visite du musee de l’Ermitage»[6], пышной грудью вытеснила его за дверь.
Теперь наполнить ванну со всеми солями, пеной, ароматизирующими таблетками, расслабиться, забыться, слегка побаловать себя пальчиком — и спать.
Вообще, «на туристах» я оказалась случайно — Паншин брал меня как «офисменеджера», с отправлением, в основном, наших туда, но тут у Томы начались зверские семейные заморочки — и выехала я... Чуть не позвонила вниз, выяснить — уж ладно, — где этот потный старик. Но хлопнула себя по руке и погрузилась в пену.
Спокойным и беззаботным моё сидение в офисе тоже не назовёшь. Во-первых, это «забеременеешь — уволю!» От кого это, интересно, я должна была тут беременеть, на его взгляд?
...Все-таки расписание жизни в Гамбурге было мне ближе...
Во-вторых... И даже через пену услышала, как заурчал телефон, выскочила голая, схватила трубку... К счастью, поздно! Уймись, стерва!
Во-вторых...
На работу я, в отличие от моей предшественницы, вышла в самом чопорном виде: строгий твидовый костюм с жилеткой и галстуком, юбка чуть-чуть повыше колена, а снизу к ней поднимаются плотные чёрные гольфы, чуть-чуть покрывая колено... один гольфик все время сползает, противный, и я, извинившись перед клиентом, грациозно изгибаюсь и двумя пальчиками подтягиваю его, слегка акцентируя оставшийся липким глазам кусочек пышного тела между гольфом и юбкой — тускло-золотого, с бледными веснушками.
Наказание за грехи всё-таки существует: одним из первых заявился якут, оказавшийся начальником алмазного треста! И естественно, под руку с пышущей довольством Виолончелью. Всё, видимо, уже перепробовав, они решили прокатиться в Париж! У него оказалась совершенно замечательная фамилия Баксуев! Самая модная сейчас.
Я рассеянно стучала по клавиатуре компьютера, выдавая им данные о возможной поездке...
— Отель «Де Ренн»? Невдалеке от Эйфелевой башни. Безусловно...
А сама напряженно думала вот о чем: куда же так глухо запропастился наш шеф? Надо бы погуторить...
[4] Маленький сувенир (фр.)
[5] Милый, войди в меня, войди! Да, так, так! (фр.)
[6] ...утром завтрак и посещение Эрмитажа (фр.)