Перечел текст — и отпрыгнул в ужасе от стола, в угол забился. Потом в испуге в зеркало заглянул: голова нормальной вроде бы формы, как и у всех — откуда же в ней такие зловещие образы берутся?
Дзыне позвонил — в полпервого ночи уже:
— Хочу приехать!
— Вот, — Дзыне текст протянул. — Надо, видимо, с этим кончать — уже сам себе какими-то ужасными сторонами открылся, словно чадом каким-то из преисподней повеяло.
— Да-а-а! — Дзыня прочел мой текст, долго молчал. — Действительно: Бог оградил тебя от всякой халтуры.
— Чем же это? — польщенно уже я поинтересовался.
— Полной твоей безмозглостью!! — Дзыня заорал.
— Ну спасибо тебе! — Я вынул бахилы из мешка. — Вот — все в полной ценности и сохранности: в резиновых бахилах элегантные кожаные на меху, в кожаных зимних черные лакиши, в лакишах — замшевые домашние. Получи!
— Да-а, — Дзыня со вздохом говорит. — Честно теперь скажу: никакая обувная промышленность не обращалась к тебе, я сам тебе эту обувку дал, надеялся хоть так к реальной жизни тебя привлечь!
— Да так я и понял, — я вздохнул.
Тяжело было домой идти! Что жене с дочкой сказать? Не способен ни на что?
К художнику Чертушкину забрел на чердак — увидел, что он работает еще, свет горит.
Захожу — среди пустого чердака стоит перед мольбертом.
— Ну как жизнь? — Чертушкина спрашиваю.
— Не видишь разве? — на картину кивнул. — А у тебя как?
— Плохо! — стал жаловаться ему. — Совершенно концы с концами не свести!
— А разве их надо сводить? — удивленно Чертушкин говорит. — Впервые слышу!
— А не надо? — я обрадовался.
— Конечно нет! Дело надо делать, а не концы какие-то сводить!
— Правильно! — говорю.
Перед уходом моим мне Чертушкин говорит:
— Возьми изоляционную ленту с мольберта — приклей меня на ночь к стене.
— Зачем это? — Я испугался.
— Да сплю я так.
К ночи похолодало, потом потеплело, потом снова похолодало — на тротуарах такие каточки образовались, метра по полтора. Скользил я по ним, и вдруг вспомнил: «Да, значит, я червяк пустой, червяк с проломленной башкой!» Что-то тут есть... Но что там, интересно, дальше?
Домой радостный вбежал. Жена увидела:
— Деньги получил?
— Как тебе такое в голову могло прийти?!
До утра сидел. Утром вдруг Дзыня пришел — сам уже:
— Радуйся! — говорит. — Все думал про тебя и в конце концов такую работу тебе нашел, на которой практически не нужен мозг.