Запомните нас такими: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приспущенные простые чулки, бесформенное тело в какой-то рясе, тройной подбородок и — маленькие, добродушнейшие глазки.

— Клавдея Петровна! — отрекомендовалась она нам.

— Ну — это мать моя... вроде, — буркнул Коля-Толя.

Слово «вроде» не рассердило ее.

— А, — произнес Никита.

— На вот — возьми хоть! — Она заботливо протянула через перила прозрачный пакет. В нем проглядывали веревка и мыло. Странный подарок сынку!

— Этот, что ли, прислал? — проворчал Коля-Толя, забирая пакет.

— Батя-то? — произнесла она добродушно. — Да нет, он в Усачевские бани пошел.

— Ясно! От него дождешься! — Он яростно швырнул пакет в каюту. — Да это, — счел нужным объяснить, — веревка, мыло... постирать, высушить! Ну все! Покедова! — махнул рукой.

Мы вырулили по широкой дуге.

— Еще неизвестно... откуда я приплыл! — бормотал Коля-Толя, пиная таз, валяющийся почему-то в рубке. Фактически превратил наш катер в свой таз!

Стоя за рулем, Коля-Толя гордо поглядывал на проплывающие мимо ампирные домики, некоторые с гербами на остром «скворечнике» наверху. Подбирал себе герб? Червленое поле с лентой, с изображением таза на щите, в профиль и анфас... чем плохо?

Мы вырулили тут как раз в неаристократическую часть города. С одной стороны канала по шумной Садовой гремел трамвай. За рельсами грязно желтел понурый Никольский рынок с галереей под сводами.

Справа вставал бело-голубой храм Николы Морского со знаменитой ступенчатой колокольней.

— Может, меня крестили там? — Коля-Толя взволнованно пробормотал.

Да нет. Если б крестили — в тазу бы вряд ли отправили!

Мы причалили слева, у трамвайных путей, у старого Пикалова моста. Поднялись по гранитным ступенькам, переждали грохочущий трамвай. Походили, вздыхая, вокруг рынка. Переулки вокруг были неказистые — Дровяной, Щепяной. На Никольском рынке, как видно и по известной гравюре, продавали дрова.

— Может, — Коля-Толя усмехнулся, — из полена сделали меня, как Буратино?

Думал он при этом явно о другом — о тех родителях, что «выловили» и воспитали его.

Ходили под навесом галереи. С задней стороны рынка горели синими длинными лампами маленькие зарешеченные окна. Вывеска.

— Завод «Эмальпосуда»! — воскликнул я.

Рядом был магазин. Волнуясь, мы вошли. Тазы! Те самые! Снаружи красные, белые внутри! Отсюда и выплыл? Может, ветреная работница «Эмальпосуды» и пустила его по волнам? Меня взволновало другое. Запах, жадно втянул... Точно — здесь раньше керосиновая лавка была! Помню всё: жестяное корявое корыто, вделанное в прилавок, тяжело колышущийся желтоватый керосин, свисающие с поручня три жестяные уточки-ковши. Большой (мятый весь), тускло мерцающий — литровый, средний — поллитровый и маленький — четвертинка. Зачерпывали, гулко опрокидывали в бидон. Запах свежел, усиливался. Сладко кружилась голова. Сколько мы жили так! На полках таяло землистое мыло... Клавдея Петровна нас снабдила таким. Свисало мочало. Мы с Никитой тактично вышли, оставив Колю-Толю наедине с его тайной.

Все? Приплыли? Мы с Никитой спустились на катер, ждали, сидя на корме. Как он там? Поглядеть? Но тут он сам появился на ступенях.

— Ну? — с вызовом проговорил он. — Чао?

— Куда ты? — пробормотал Никита.

— К этому — не пойду!

— Какие вопросы? — добродушно сказал Никита. — Плывем!

Коля-Толя, помедлив, спрыгнул.

— Да... недалеко я уплыл в тазу! — произнес он горестно.

— Ничего! — как мог, я его утешил. — Зато против течения греб!