— Ну как, вообще, делишки? — спрашиваю.
Стал с ходу жаловаться, что холодно ему на земле.
Кока говорит ему:
— Вот вы — марсианец. Неужели для дела такого, как межпланетный контакт, не могли жильца другого найти — солидного, нормального!
— Значит, не мог! — грубо марсианец ему говорит.
Кока спрашивает:
— Простите, почему?
— До звонка не достаю — вот почему! Удовлетворяет вас такой ответ? Если бы тут открыто не оказалось, вообще мог бы на лестнице заледенеть!
Сидим в свете марсианца, беседуем, — вдруг появляется жена (не понравилось ей, видно, на Гиндукуше!).
— Та-ак... — говорит. — А это еще кто?
— Марсианец, — говорю. — Не видишь, что ли?
— Знаю, — как закричит, — я твоих марсианцев!
— Да ты что, — говорю. — Опомнись!
— Не опомнюсь, — говорит, — принципиально! А где дверь?
— Какая дверь?
— Наша!
— А-а-а... Разлетелась.
— С помощью чего?
— С помощью монтера.
— Ну, все! — жена говорит.
Ушла из дому, навсегда. Взяла с собой почему-то только утюг.
Толик говорит:
— Ну, ничего!
— Конечно, — говорю. — Ничего!
Скоро утро настало. Солнце поднялось. Крупинки под обоями длинные тени дают.
Зарядка по радио началась: «Раз-два, раз-два... Только не нагибайтесь!.. Умоляю вас — только не нагибайтесь!»
— Спокойно! — говорю. — Никто и не нагибается.
Выскочил я — теще позвонить, то есть жене.
Обратно через улицу бегу, вижу: солнце светит наискосок с дома. Продавец в овощном магазине на гармони играет.
Тут от полного восторга пнул я ногой камешек, перелетел он через дорогу, щелкнул о гранитный парапет тротуара, отскочил, оставив белую точку.