— Даже двери у тебя нет.
— Двери нет, действительно.
— То-то вещей у тебя никаких нет.
— Вещей, действительно, нет.
— Откажись, — кока говорит.
— От чего?
— Сам, — говорит, — понимаешь.
— Ей-богу, — говорю, — не понимаю.
— Ну, смотри!
И тут же врывается другая соседка, Марья Горячкина, и начинает кричать, что ее муж, Иван Горячкин, в моей бездверной квартире пропал.
— Давайте мне мужа моего! Не уйду, пока мужа не отдадите!
На водолаза почему-то взъелась:
— Отъел рожу-то!
Плюнула ему прямо на стекло.
Ушла.
Кока говорит:
— Ну, видишь?
— Что вижу-то?
— Послушай меня, — кока Коля говорит, — Видел я тут объявление на улице: дверь продается, с обсадой и арматурой. Купим, поставим.
— Да нет, — говорю. — Неохота чего-то.
— Эх, — кока говорит. — Какой-то ты безвольный!
— Я не безвольный! — говорю. — Я вольный!
— А что это за типы у тебя?
— Это, — говорю, — люди. Мои друзья.
Толик Керосинщиков тут зарыдал. Водолаз ко мне подошел, по плечу ударил железной рукой:
— Вот это по-нашему, по-водолазному! — говорит.
— ...Ну и чего ты добился? — кока говорит.
И тут — появляется в дверном проеме фигура и начинает полыхать синим огнем!
— Марсианец, что ли, будешь? — говорю.
— Ага.