Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И как Ксения чувствует себя сейчас? — как бы слегка заговорщически, хитро улыбаясь, спросил Гриня у Криса: сперва по-английски, потом перевел.

— Вандевулли! — улыбнулся Крис.

Переводить тут не потребовалось, все зааплодировали.

— Может быть, безопасней и сейчас сделать так? — произнесла вдруг сидящая рядом Марина.

Крис с улыбкой посмотрел на нее.

— Ну нет уж! — весело проговорил Крис. — Я же вижу — вы скоро сами научитесь это делать! Кроме того, — он шутливо оттопырил рукой ухо, — до меня доходили слухи, — он посмотрел на Борина, — что операция Тетрады Фалло у вас уже проводится, хоть и не всегда успешно. Я прав?

Борин не ответил ничего, лишь улыбнулся непроницаемой улыбкой Будды.

— Кроме того, — проговорил Крис, — не могу же я удочерять всех русских девочек, чтобы перевезти их в Америку.

Все снова зааплодировали. Видимо, все знали тут эту историю — как Крис, для того чтобы вывезти и прооперировать девочку, удочерил ее десять лет назад.

Потом я узнал всю историю подробней, но в тот момент она казалась счастливой и безмятежной.

— Поэтому, с вашей помощью, я сделаю сейчас полную операцию Тетрады Фалло.

И снова — аплодисменты. Наши хирурги тоже работают классно (это я тоже постепенно понял), но никогда не могут себя показать так эффектно, как американцы. Вот и поэтому тоже нашим никогда не будут столько платить!

Дальше... Что было дальше? Я достал из сумки тетрадь, в которой вел свои записи, и дальше читал уже по ней. Все в самолете устало дремали — мы летели уже четыре часа. Оставалось — шесть...

На сцену вкатили огромную «бандуру» — ультразвуковую диагностическую установку. Изображение на экране напоминало, пожалуй, движущийся облачный покров Земли, снятый со спутника. На самом деле то было изображение работающего (но, увы, плохо!) сердца больной девочки Дарьи Рыбкиной. «Прямо сейчас смотрят на него? — мелькнула у меня испуганная мысль. — Нет, это, наверное, запись!» — так, наверное, удобнее и спокойнее, запись можно прокрутить сколько надо раз.

Те, кто в этом понимал, спустились к сцене, вокруг установки образовалась толпа, объяснения Криса звучали глухо. Специалистам термины были понятны и без перевода — остальным, темным, никакой перевод бы не помог. Наконец удовлетворенная толпа рассеялась, и Крис, слегка всклокоченный и измученный, снова стоял перед установкой один. Что же они так — еще до операции замотали его? Каторжная у хирургов работа — не только делать то, что другие не умеют, но еще и всем это объяснять! Крис, однако, улыбался.

— ...Ну! Начнем, благословяс! — произнес он по-русски.

Он спустился со сцены, людской поток устремился за ним. По мере того как мы шли по коридору, толпа редела — все расходились по делам. Тут, надо сказать, напряженно работало десять операционных — так что и помимо американцев тут делалось кое-что.

Однако вдоль коридоров стояли люди, в основном в светло-зеленых хирургических халатах, и волна аплодисментов катилась вслед за Крисом.

— Видимо, принимают меня за Аль Пачино! — улыбаясь, сказал Крис по-английски... ну уж настолько, чтобы понять эту фразу, английский я знал. На Аль Пачино он был похож — и точно был, в своей области, такой же звездой! Умеют они себя подать! А также — продать!

Один из ассистентов открыл перед Крисом дверь операционной. Крис, озираясь, кого-то искал... Меня? Нашел!

— Заходи, Валери!

Видимо, среди прочих забот не забывал и о «русском классике», который пишет о нем роман. Все держит под контролем! Молодец!

Крис почтительно пропустил меня вперед, что вызвало некоторое изумление вокруг: а это что еще за выскочка?

Впрочем, тут еще был предбанник, офис, мерцающие компьютеры. Крис всюду, однако, успевал: обнял за необъятную талию огромную толстую негритянку — операционную сестру, отвел ее в сторону, за шкафчик, и о чем-то приглушенно, но весело шептался с ней. Потом они расхохотались и разошлись. Наверное, дирижер перед концертом тоже ведет себя так, всячески взбадриваясь. Но надо быть действительно виртуозом, чтобы так вольно и легко себя вести за пять минут, наверное (я глянул на настенные часы), до начала.

На кафельной стенке я увидел расписание операций. Последние строчки были перечеркнуты синим фломастером, и было косо написано: «Крис Дюмон».

Похоже, кого-то из местных он тут потеснил? Может, и не все были так осчастливлены его приездом, как хотели казаться. Впрочем, Крис до себя никаких черных мыслей не допускал и, сияя, пошел в операционную кладовку. Те, кто собирался присутствовать, а тем более участвовать в операции, вошли за ним. Кладовка сейчас чудесно преобразилась (Гриня уже водил меня по больнице, бывали и тут). На стеллажах было красиво разложено американское оборудование — «подарки Деда Мороза».

— Вот, один такой моток хирургических ниток, — бубнил Гриня мне в ухо, — стоит больше, чем получает в месяц наш ведущий хирург!

Мы надели американское «обмундирование» — светло-зеленые робы с рукавами до локтя, маски, оставляющие открытыми лишь глаза, шапочки, бахилы с завязками — и вышли в предоперационную вслед за Крисом. Он стал мыть над раковиной руки, поливать жидким мылом и тереть щеточкой от кончиков пальцев и до локтя, до коротких рукавчиков светло-зеленой робы. Потом он надел шикарные хирургические очки с выпирающими маленькими «бинокликами» внизу стекол. Я глянул вокруг: ни у кого таких не было.

Крис подмигнул мне через замечательные эти очки и, обняв за плечо, вошел со мной в операционную. Словно я самый главный тут — разумеется, после него. Хоть сквозь землю провались. Впрочем, проваливаться было некогда. Похоже, что вместе с их оборудованием сюда прибыл и американский порядок. Девочка была уже готова — маленькая, размером чуть не с батон, бледная, спящая, безжизненная (надеюсь, безжизненная не навсегда?). Она словно летела на космическом корабле — вся окруженная светящимися приборами, опутанная трубками. Группа анестезиологов с их оборудованием размещалась у ее изголовья. И Крис, найдя меня, кивком приказал мне протиснуться туда. Я покрылся потом под маской и шапочкой: такое почтение! А вдруг я не напишу роман? Учись работать, как все тут — четко и быстро!

Одна из анестезиологов — как понял я, местная — заполняла на столике бланк «протокола операции», а вездесущий Гриня помогал ей общаться с анестезиологами-американцами во главе с худым рыжим О’Лири. На телевизоре-мониторе, у самой головы уснувшей девочки, светились цифры: давление крови, температура тела, шла медленная низкая синусоида. Сердце ее билось в анестезии... чуть-чуть. Сейчас его совсем остановят.