Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы вышли в темный двор, и Мальвинка сразу же натянула на морду Зорьки мешок с овсом, перед тем свисающий, как слюнявчик. Зорька захрумкала.

— Падайте под сиденья! — шепнула Мальвинка.

Мы как-то там скорчились. Запрыгали на выбоинах.

Изогнувшись под сиденьем, я сумела увидеть, что все окна в квартире Мары горят... люди там спокойно работают... и лучше пока на это время спрятаться под сиденьем.

— Из-за вас придется сегодня в городе ночевать: на базу не успею уже, а с утра работа! — простодушно болтала Мальвинка. — Ну ничего... у одного мена тут переночую. Он и вас, может, припрячет — а там глядите!

Мальвинка явно была в упоении, что, мол, в таком возрасте — на вид ей было не больше шестнадцати — уже крутит такие дела! Сама вешает, сама снимает...

— А кто вас десантно-диверсионным делам-то учит? — Я наконец выбралась из-под скамейки. Вылез и Митя. Пролетка дребезжала вдоль Невы.

— Нам Март Иннокентьевич все показывает! — с гордостью проговорила Мальвинка. Хорошая школа! — Если он узнает! — Она, глянув на нас, шутливо покачала головой: мол, влетит мне!

— Спасибо! — прохрипел Митя.

— Клевый мужик! — доверчиво сообщила мне Мальвинка. — У меня давно на него стоит!

Тут хлынул дождь, мы как раз ехали через Неву по мосту Лейтенанта Шмидта, и Мальвинка, очевидно считая уже Митю своей собственностью, надела на него бурку и папаху, в которых так любили сниматься туристы. Однако Митя не забыл и меня и пригрел под буркой и папахой. Мальвинка накинула прозрачный дождевик, потом вдруг выхватила саблю, стала лихо размахивать ею, как бы отбивая дождь, и мы с криком «Ур-ра!» понеслись над Невой.

Мальвинка прочно взяла над нами шефство: ей явно нравилась такая взрослая роль.

— Ну, выходим! — скомандовала она. — К мужику не приставать! — строго приказала она мне: при этом, я надеюсь, имелся в виду какой-то другой мужик, не Митя?

К счастью, другой. Мы, разминая ноги, подошли к одному из огромных домов-кораблей на морской набережной Васильевского острова, взлетели на лифте.

Митя наотрез отказывался снимать бурку и папаху. Более того, вдруг вынул из сумки ту самую звездочку, приколол на папаху и гордо выпрямился:

— Вот так!

Разгулялся мужик — после смерти-то! — но мне при нашей юной разбойнице явно не стоило поднимать дебош, не надо ей даже намекать, что это не просто блямба.

— Ладно... герой... соображай маленько-то! — только и сказала я.

— Маленько-то я соображаю! — лихо проговорил Митя.

Чем именно он хвастался — я так и не сумела понять.

В таком наряде он и поднялся к художнику, другу Мальвинки, на двадцать первый этаж!

— Не испугаешь хозяина-то? — сказала я.

— Его не испугаешь! — гордо проговорила Мальвинка. И была права.

Только утром с большим трудом, когда Мальвиночка уезжала и забирала обмундирование, я заставила Митю сколоть звездочку с папахи и отдать мне — так спокойнее. Яша, хозяин мастерской, вывел нас с Митей на плоскую крышу, где стояли две раскладушки. Мы смотрели вниз — и вот Мальвинка на своем кабриолете скрылась за углом длинного, растворенного в теплом тумане дома.

— Прикармливаю ее — но пока дикая! — проговорил улыбаясь Яша. — Ну, я пошел. Отдыхайте. Две картины должен сегодня кончить!

Он похромал к лесенке, и голова его, покачиваясь, скрылась за краем.

Симпатичный человек. Хотя разглядеть его было невозможно: буйная черная челка, почти до бровей борода, и там, где могло быть видно что-то, — черные очки. Ничего не видно! Но при всем этом он мне кого-то напоминал. Но это, видимо, стало уже у меня сумасшествием: во всех кого-то узнавать! Что тут могла я узнать, когда лица не видно?!! Уймись!

Вчера поздним вечером, когда мы согрелись наконец пельменями и чаем и блаженствовали в глубоких креслах Яшиной мастерской, ласковая Мальвиночка называла Яшу «мой снежный человечек» и с гордостью демонстрировала нам густые заросли шерсти на его плечах и груди.

Яша скрылся. Постояв, мы с блаженным стоном, не разнимая рук, рухнули на раскладушки — каждый на свою. Наконец-то покой и блаженство! Мы касались друг друга лишь мизинцами, но и этого было довольно для счастья. Раскладушка громко скрипела, когда мы чуть-чуть поворачивались, устраиваясь поудобнее.

Осеннее солнце, оказывается, самое приятное: не жжет, не сдирает кожу, а только греет.