— Да. — Достав бумажник, Игорь перебирал в нем какие-то карточки. — Госпитализировать человека в Америке, тем более без страховки — проблема!
Потом выдернул какую-то карточку и пошел к главной. Они надолго ушли внутрь, вернулся он один.
— Ну, о бате не беспокойся — заберут, все сделают. А нам — надо мчаться! — Он глянул на часы. — Пошли за вещами!
Без него бы мы ни в жизнь не разобрались в этом муравейнике! Мы шли по каким-то лесенкам, тесным коридорчикам, спускались-поднимались, поворачивали... потом вышли в гулкий зал. Наши вещи — впереди плыл чемодан отца, — объехав круг, уже собирались скрыться, мы еле успели ухватить их. Зотов взял чемодан отца.
— Разберем с тобой, — улыбаясь, сказал он мне. — Что нужно — ему доставим.
Мне оставалось только кивнуть. Игорь — еще детская моя любовь, — появившись, вдруг стал самым главным здесь, мы двигались за ним, как толпа баранов, — даже Гриша, который не терялся, кажется, никогда, тут растерялся. Еще пошныряв по лабиринту, мы вышли в полутемный душный тоннель, с гулким, каким-то банным эхом.
Чуть поодаль стоял длинный белый лимузин — оттуда, из-за руля, улыбался негр в белой кепке.
— Это — Керолайн! — сказал Зотов.
Оказывается, это она. Когда Керолайн вышла, в этом не оставалось сомнений... какая стать!
— Керолайн — это секретарь нашей комиссии. По-русски, к сожалению, не говорит.
Керолайн улыбалась все радушней.
— Она отвезет вас в гостиницу, а завтра в восемь утра по местному — переставьте часы — она за вами заедет и привезет ко мне в офис, на первое заседание нашей комиссии. О’кей?
Как-то не успевали мы за американской стремительностью, даже Гриня растерянно молчал.
— Ну, значит, о’кей! — уже нетерпеливо проговорил Зотов. — Держим связь! — Он дал автору и Грине визитки. — Вот — для Павла Петровича, нашего вождя, я приготовил телефончик... теперь вручаю его вам... Павел Петрович так распорядился! — Он отдал мобильник мне.
Гриня затравленно усмехнулся — видно, он надеялся скипетр получить. Зотов некоторое время молчал, что-то вспоминая.
— Да. — Он вдруг повернулся к автору, тучному человеку, который в этом душном тоннеле тоже дышал прерывисто. — Лауэр... ну, адвокат нашей комиссии — Валерий Голод, оказывается, знаком с вами давно... Хотел бы вечером заехать за вами в гостиницу и пообщаться. Вы, надеюсь, не против?
— А?.. Голод? Сколько уже его не видал. Так он здесь? Нормально.
— Ну, вот и хорошо. Все! — Зотов вдруг накинул мою сумку себе на левое плечо, в правую взял чемодан. — Марину Павловну, как новую начальницу, я похищаю, а с вами договорились... Керолайн!
Керолайн, менеджер, шофер и красавица по совместительству, радушно пригласила всех в лимузин. Кроме нас с Игорем... быстро это он!
— А... — Гриня проговорил, наш вездесущий «министр медицины», но «сущий», видимо, не везде.
— Б, — насмешливо произнес Игорь.
Видимо, их отношения не заладились. Неужто из-за меня?.. Размечталась! Думаю, противоречия у них посерьезней. Пятисотлетие Троицка — мировой проект — много чего сулит... и много кому грозит: дело, это поняла я, не простое, многое примешалось тут. Теперь, с помощью Игоря, предстоит разобраться. Мы оставили наших с Керолайн — головы их вертелись в лимузине, пока тот отъезжал. Мы с Игорем пошли по тоннелю в другую сторону и вышли на ослепительную жару. Шесть часов вечера, и уже август! Как жарит, однако! Пахло почему-то — я долго не могла узнать столь знакомый запах — калеными семечками! Вряд ли их тут продают! Мы сели в высокий джип.
Сначала шли невысокие домики вдоль грохочущего — во много рядов — шоссе. Сверху гремели лайнеры, взлетая.
— Ты не здесь живешь? — спросила я Игоря.
— Да ты что? — Он усмехнулся. — В этом-то аду!
Дома все росли, закрывали небо. И вот мы выехали к реке.
— Думал ли раньше я, простой деревенский хлопец, что буду ездить здесь! — слегка дурашливо произнес он. — ...Манхэттен!
Действительно... Впечатляет!
За широкой рекой на том берегу, как горный хребет, громоздились небоскребы, слева, на краю острова, вздымались вверх два самых высоких — небоскребы Всемирного торгового центра, их знал весь мир. Прямо перед нами, на том берегу, стоял еще более знаменитый стеклянный параллелепипед, с вьющимися флагами всех стран вдоль фасада.
— ООН! — произнес Игорь. — Через неделю тут будем докладать на комиссии о подготовке к нашему празднику!