Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гриня удивительно долго переводил Джуди слова моего папы — видно, не знал, как по-английски будет «волшебница». Помню, над его знанием английского мы когда-то вместе смеялись. Однако вылез нахально — обязательно должен быть на виду. Если не в связи со здравоохранением в нашем городе (пришедшим в последние годы в упадок), то хотя бы в связи с приездом иностранных гостей.

— Она приехала из далекой Америки...

Отец сделал паузу. Раздраженно глядел на Гриню — так долго тот переводил на ухо Джуди.

— ...и привезла вам много подарков — игрушек и лекарств! — закончил папа.

Изергина захлопала, за ней все. Джуди, не дожидаясь конца перевода, встала и, улыбаясь, помахала рукой. Изергина посмотрела на нее — и Джуди кивнула. Значит, будет говорить. Гриня, бедолага, утер кружевным платочком пот. Изергина что-то шепнула ему, и он с облегчением кивнул. Она нашла взглядом меня и поманила пальчиком. И вот я на сцене! Спасибо Инне Викторовне, жене командира из дальнего гарнизона, которая занималась мною с четырех лет, учила музыке и английскому... Помнишь, папка? Я посмотрела на него. Он сдержанно улыбнулся. Инну Викторовну он, видно, забыл. Хотя, по-моему, у них было что-то — но такие мелочи жизни он вряд ли помнит. Хорошо, что Изергина вспомнила про меня, — не зря я переводила ей научные журналы.

Я переводила почти синхронно. Джуди с некоторым изумлением глянула на меня. Она говорила о том, что у них в США много делается для того, чтобы люди с отклонениями здоровья и психики чувствовали себя равноправными членами общества, и она надеется, что в России вместе с наступлением демократии улучшится жизнь детей, находящихся здесь, а также и условия работы персонала, и в этом их фонд готов оказать посильную помощь. Хотя она и так высоко ценит работу медиков и воспитателей и видит замечательные результаты их труда.

Внесли подарки.

Особенно, помню, меня потряс настоящий десятиметровый бассейн, установленный прямо здесь, в зале. Вместо воды он был весь заполнен разноцветными упругими шариками, наподобие шариков для пинг-понга. Слаборазвитые дети, барахтаясь в них, развивали координацию, сенсорные, тактильные ощущения, понемногу начиная выполнять несложные задания педагогов. Представляю, сколько стоит эта «купальня»!

Было также десять комплектов оборудования по методике Монтесори. Больше всего впечатлила меня «настенная дорожка»: дети, идя из спальни в столовую, вели ручонкой по этой дорожке, и каждая следующая «клавиша» была другой — шершавая, гладкая, звенящая, пищащая, упругая, липкая, светящаяся. Через час детишек повели на обед, и я видела, как они реагируют, ведя рукой по дорожке, — то радуются, то задумываются, то хватают и жмут. У некоторых на лице в первый раз появилось хоть какое-то выражение.

Уезжая, папа ласково похлопал меня по плечу, словно ничего страшного между нами не было. Просто дочурка выбрала трудный путь, и папа этим гордится. Мы вышли их провожать. Сергеич, поздоровавшись со мною, шепнул, что гостей повезут в Дом приемов (на официальную дачу)... Нам там, видимо, делать было нечего. Изергина была явно оскорблена.

И обиду ее я понимаю — жизнь у нас, прежде тихая, медленная, вдруг стала какой-то слишком бурной, а нашими мыслями и ощущениями не интересовался уже никто.

Раньше мы хоть решали что-то, а теперь как-то все делалось помимо нас. Вскоре опять появилась Джуди с какой-то важной дамой из Москвы. Я оказалась в кабинете Изергиной как переводчица Джуди. Московская дама сообщила нам, что «сама Раиса Максимовна Горбачева» дала добро на усыновление американскими семьями русских сирот, с условием оказания им медицинской помощи, которой им в России не могут оказать. Замечательно! Но... оказывается, уже у них и список был готов. Да, Джуди всего день здесь в прошлый раз провела: вот что значит американская деловитость! Мы с Изергиной даже как-то растерялись. В списке я с удивлением увидела Лешу Зуева, сына Капы... какой же он сирота? На мой вопрос важная дама ответила с надменной улыбкой, что это всего лишь предварительный список, — конечно, он будет согласовываться со всеми заинтересованными лицами, а также с законом.

— Но насколько я знаю, закона об иностранном усыновлении у нас вообще нет... пока, — жестко произнесла Изергина.

— Да... но наш детский фонд имени Ленина, — несколько засуетилась важная дама, поняв, что имеет дело с равной, — работает непосредственно с Раисой Максимовной... и я думаю, нам удастся конструктивно решать проблемы...

И тут подала голос я.

— Насколько я знаю, Алексей Зуев, — я ткнула пальцем в список, — не сирота. Я знакома с его родителями.

С Капой и с Толиком... И еще как знакома. Навсегда в меня въелось житье у них, самые тяжелые мои месяцы. И только они мне тогда помогали.

Потом я перевела свой вопрос Джуди. Та вопросительно глянула на даму. Та стала лихорадочно шерстить бумаги в папке, вытащила листок.

— Но... как я вижу, тут... он срочно нуждается в операции.

Его случай, насколько я знаю, оперируется и у нас, если, конечно, не все еще развалилось.

— Кроме того, ведется дело о лишении родительских прав! — уже опять гордо произнесла дама.

— Так не будем решать заранее, — жестко проговорила Изергина. — И я настоятельно просила бы вас не решать судьбу наших воспитанников без нашего участия.

На этом раскланялись.

Потом вдруг нагрянула высокая комиссия — возглавлял ее сам Гришко, знаменитый хирург, в полковничьей форме. Уже больше года, как он уехал в Ленинград, стал там светилом. Впрочем, таким он был и у нас. Столь яркую личность знали все, даже те, кто пока не сталкивался с медициной. Вел он себя абсолютно спесиво, при этом задавал такие вопросы, словно никогда не бывал в этом городке, а ведь он тут прожил у нас свою «ссылку»... и многим, кстати, спас жизнь.

— ...Так что мог бы держаться и подушевней, — этой мыслью я поделилась с Изергиной.

— А вот ты стань величиной такого ранга, — усмехнулась она, — тогда и решай, так себя вести или этак!

Снова мы нервничали. Опять эти Карабасы-Барабасы приехали за нашими детьми.

Гришко рассказал (верней, пробурчал) на пресс-конференции (впервые журналисты посетили нас), что вскоре ожидается приезд американских хирургов-кардиологов, они проведут здесь уникальные операции на сердце, в том числе и на детях, которых иначе тут не спасти... в рамках международной акции «Путь к сердцу».

Я вдруг почувствовала, что Гришко так брюзглив вовсе не потому, что высокомерен, а потому, что расстроен, что операции эти делаем не мы.

— Я бы не сказал, — подтверждая мои мысли, буркнул он, — что у нас нет хирургов того же класса... но некоторые технические... и финансовые моменты делают их безусловными лидерами... в некоторых областях. Все! — Так он закончил и резко встал.