— Да, вроде... А что?
— У меня вон тоже, дармоед.
Тут я наконец увидел, что у ног Паши неподвижно стояло какое-то жалкое существо с огромной головой, с сонными глазками... Это ж разве кобель?! Никогда даже не слыхал его лая! То ли дело мой Тавочка — я услышал его лай вдалеке и сразу узнал!
Я пошел на свою территорию, положил псу в миску остатки каши. Где шляется этот красавец? Лай то приближался то, наоборот, вроде бы удалялся. Что там с ним? Уж не задрали ли его, как не раз уже бывало: еле добирался на трех лапах, на двух, оставляя в пыли пунктирчики крови... Впрочем, местных кобелей можно понять: каждый год мы наблюдаем с женой новое рыжее поколение собачек — наш Тавочка всюду оставляет о себе память... О! Догнав наконец собственный лай, вбежал с ветром на террасу — чувствуется, только оторвавшись от преследования: розовый язык весело свисает с белых острых зубов, черные глаза сияют, длинная шерсть сверкает, как медная проволока.
— Явился наконец! — Рука, не удержавшись, зарылась в свежую, прохладную шерсть. — Где ты шляешься, черт тебя побери, целыми сутками?! — Вспомнив о своей карающей роли, рука пихнула его в широкий шелковистый лоб.
Пес, сокрушенно вздохнув, рухнул, стуча костями, и виновато полез под кровать, но пробыл там всего секунду и тут же, как бы отбыв уже наказание, с нахальной мордой вылез обратно: ну? все?
— Ладно... ешь! — На это существо, абсолютно счастливое, невозможно сердиться. Впрочем, есть он тоже не хотел — зачем тратить драгоценное время на такую ерунду? Прыгал на меня лапами, лез целоваться.
— Все! Отвали! Будешь сидеть дома! Хватит! — сказал я.
Он скорбно ссутулился, изображая невыносимые муки совести. Я закрыл-таки дверь не на ключ, а на крючок — и он кинул исподтишка блудливо-радостный взгляд. Не сомневаюсь: как только я отвлекусь, он тут же радостно откинет своей узкой хитрой мордой крючок и унесется! Но это уж ладно... Главное — воспитательную работу я провел. Тут снова открылась “ волшебная дверь”, и явился мрачный Боб:
— Паша обычно никого не ждет!
— Иду, иду!
Хотя я сильно сомневался, что Паша решит мою проблему. Насколько я понял, стиль работы этих хлопцев такой: из одной проблемы делать как минимум две, а то и три! На этом и держатся. Но мне и первой проблемы — образовавшегося безденежья, да еще в такой семейной ситуации, — хватит с головой, так что до второй и третьей неприятности вряд ли и доживу!
— Садись! — буркнул Паша.
Я нырнул внутрь.
— Ой, извините! — пробормотал я, нечаянно столкнул эту тряпичную куклу — его пса, — тот, не издав ни звука, безжизненно повис между сиденьями. Ну и страшила! Ключиком он его, что ли, заводит? Не подает никаких признаков жизни — а еще эта порода считается самой бойцовской! Все у них как-то не так, все ненастоящее, включая пса! Где нормальные реакции? Ну ладно, не выступай. Другая задача.
Паша, кинув безжизненного пса назад, выехал ухабами на шоссе.
Какой новый русский не любит быстрой езды? Паша нагло пер по осевой, даже не глядя на встречные машины, отруливающие к обочине. Видимо, именно скорость накачивала его энергией.
— Сейчас заскочим в пару точек, проговорим твою проблему!
— Спасибо.
Паша спокойно кивнул — уже то, что такая личность проявила участие, было замечательно — я это понимал.
— Я знаю, чьи это когти! — Паша счел возможным приподнять завесу над моим делом. — Будь уверен — их здесь больше не будет!
Ну, это даже слишком! Меня устроило бы и меньшее!
— А о бабках твоих не беспокойся! Они их вернут! С процентами вернут!
Чувствую, что вложил деньги в выгодное дело.
— Тут один тоже, — Паша начинал выходить на обобщения, — не понял сразу. Потом головни на пепелище собирал.
— Зачем?
— Ну, видно, чтобы костер развести, погреться чуток! — И юмор был Паше не чужд.
Паша был не в красавца брата — какой-то обесцвеченный и как бы слегка недоделанный, поэтому, наверное, и стремился к великим делам, чтоб покрасоваться ими.
— Этого-то... подожгли, что ли?
...Может, я влезаю в профессиональные тайны?