— Понимаю.
— Вышел с чемоданом на площадку, только задымил тут же хватают! Не братнин чемодан оказался. Чужой!
— И что же?
— Пять лет! — проговорил он.
— Ну как же? — тут я даже взбеленился. — Надо было... все объяснить!
Дверь в купе с визгом отъехала.
— Ну давай... коли можешь... объясняй им!
Я с отчаянием глядел на “пришельцев” — два амбала-омоновца с сонными, равнодушными мордами.
— Выходи!
Я вышел в коридор и сразу оказался между ними, как в тесной расщелине. Один был усат, усы его свисали надо мною, другой был безусый, зато непрерывно жевал, челюсть его ходила туда-сюда.
— Ну... какие проблемы? — проговорил жующий.
Пятнистые их комбинезоны были сплошь утыканы какими-то наклейками, эмблемами, бляхами, полученными, видимо, за смелость в борьбе с нами.
— Никаких проблем!
— Где билет?
— Отдал проводнику.
— А почему ж у него твоего билета нет?
— Понятия не имею.
— И бабок нету?
Я покачал головой.
— Собирайся, щас Любань.
Они медленно двинулись по коридору. Я вернулся и стал собираться.
Что же делать? Господь терпел — значит, и нам велел.
— Одним горохом питаюсь! — старик горячо обращался к военному с супругой. — Во, горох, — он пнул ногой чемодан. — Брату везу.
Все люди страдают, и часто — несправедливо. Почему ж для меня должно быть исключение? Я натянул плащ, кепку. Вагон, притормаживая, крупно затрясся. Мы въехали под гулкие желтые своды... Любань.
Дверь отъехала. Стояли мои центурионы.
— Ну... будьте счастливы! — сказал я моим спутникам.
Впереди легионеров я шел по проходу. Все двери в купе были открыты, все уже знали о случившемся, с любопытством выглядывали, но никто не вылезал. Слава Богу, хоть не кричали: “Распни его!” Прощальный взгляд моей красавицы... Все! Мы вышли на площадку тамбура. Чуть в отдалении крутил синюю мигалку “газик” с милицейской полосой, а прямо внизу, у железных ступенек, стоял маленький коренастый милиционер с расплюснутым перебитым носом.
Мы стояли над ним.
— Ну где там наш клиент? — он задрал голову. — Мои ребятки заждались! — он усмехнулся, открывая “фиксы”.
Мои почему-то медлили. Проводник вдруг влез снизу по ступенькам и внимательно поглядел в глаза сначала одному моему гвардейцу, потом другому.