– Прости меня, но ты сам виноват. Чем я могу помочь? Снега принести? – виновато спросила она.
– Нет, сама можешь вылечить…
– Как?
– Опускаешься на колени и губами, – все так же страдальчески простонал он.
Аля вытаращила глаза и от возмущения топнула ногой. Слов не хватало, она только хватала ртом воздух и отчаянно искала подходящее определение его наглости.
Неожиданно Вязов, как ни в чем ни бывало, разогнулся и расхохотался.
– Видела бы ты сейчас себя со стороны!
Не успев обрести дар речи после его предыдущего заявления, девушка застыла в оцепенении.
Проморгавшись, она, уже полностью потерявшись в урагане своих мыслей и чувств, тихо спросила:
– И тебе не больно?
– Глупышка! Неужели ты подумала, что я свое беззащитное достоинство подставлю под твой каблучок?
– Ну я же в тебя попала, – растерянно протянула она.
Наслаждаясь ее растерянностью, он показал ладонь.
– Я успел подставить руку и пропустить орудие мести сквозь пальцы. Ты ж не забывай, что я все учитываю.
– А для чего ты цирк устроил?
– Хотел в приемлемой форме озвучить самую популярную эротическую фантазию всех мужчин – чтобы любимая женщина ласкала губами, стоя на коленях. Не веришь, у кого хочешь спроси.
Аля замерла. Беспардонная наглость Вязова вызывала острое желание его придушить, но…или она ослышалась, или он в эротическую фантазию практически невидимыми чернилами вписал признание в любви?! Как его можно понять?
Собрав всю силу воли, она постаралась максимально сосредоточиться. Ничего похожего на любовь в его отношении не было. Только отвязное потакание своим плотским желаниям. Он никогда не целовал ее в губы, а ее робкие попытки просто давил своими страстными, но другими ласками.
Хотя у него есть сексапильная Рита, которой она проигрывает по всем статьям. Адвокат внутри нее начал решительно искать оправдания. Не находил. И …как она могла упустить! Уходя, он сказал: «Доверяю самое дорогое». И при этом был совершенно серьезен, а на прощание , подержав ее руку в своей, даже не смог взглянуть ей в глаза.
– Мне хочется тебя убить, – устало произнесла Аля.
– Очередь займи, знаешь, сколько желающих?! – счастливые смешинки сверкнули в глазах мужчины и он, притянув к себе девушку, крепко обнял.
– Да ты пьян в зюзю, – почувствовав, что от него несет спиртным, возмутилась девушка. Несомненно, «любимая» проскочило для красного словца. Она хотела высвободиться и уйти.
– Конечно, пьян! А ты думаешь, на трезвую голову можно спокойно ждать, пока твоя девушка скажет «Да» другому. Да я чуть с ума не сошел!
– А зачем ты меня другому сосватал? – уже не задумываясь, почему он называет ее своей девушкой, спросила она. – Да еще и так, чтобы не было ни малейшего шанса отказаться от предложения? Ты меня просто загнал в угол!
– Я хотел, чтобы ты была счастлива. Но ты выбрала быть любимой.
– А ты считаешь, что это несовместимо? – озадаченно спросила Аля.
– Я этого не говорю. Но чаще всего получается, что мухи отдельно, котлеты отдельно. Можно быть счастливым без любви. Можно быть несчастным, имея любовь. Я подумал, что моя любовь принесет больше несчастья, если ты не сможешь принять меня такого, какой я есть, и будешь пытаться меня перевоспитать. А с Рихардом была бы как в оранжерее. К тому же, связываясь с тобой, я теряю неуязвимость. Этого я не хотел. Но ты тоже мне не оставила шансов, – сказал Вязов и еще крепче прижал к себе обретенное сокровище.
Аля, очутившись в кольце его сильных и таких желанных рук, от счастья закрыла глаза. Вдыхая запах его одеколона, смешанный с коньячным амбре, едва сама не забыла, как дышать. Сколько ей выпало переживаний и потрясений за кроткий промежуток времени – просто никакими весами не измерить. Думая, что в душе она уже умерла, совершенно неожиданно получила то, о чем и не мечтала. Или это все просто Новогодняя ночь, когда в этом волшебном полумраке совершаются чудеса? Вдруг все это ей снится? Ее наряд, драгоценности, роскошный дом и бал?! И самый потрясающий, самый невозможный мужчина на свете?!
Она боялась шелохнуться. Однако объятия не ослабевали, а наоборот перешли в настойчивые, жаркие поглаживания.
Его уверенная рука, пройдясь по спине, переместилась на плечо, немного сжала его, словно примериваясь, и резко оголила. Затем второе плечо. Але показалось, что прохлада оранжереи, коснувшаяся ее все больше обнажающейся кожи, хочет подчеркнуть абсолютную, непреодолимую власть этого мужчины над ней. Напряженную тишину взрывает звук расстегиваемой молнии на платье. Секунда – и оно синей вспенившейся волной лежит у ее ног. Следующий миг – и лиф без бретелей летит прочь. Крепкая ладонь уже на ягодицах, ласкает и сжимает их. Из груди Игоря вырывается шумный, будто до сих пор отчаянно сдерживаемый, выдох – и ее трусики стремительно падают вниз.