– Не местные отстали, а мы отбились. Все через мосток побежали, как раз к водопаду. Русло-то у Лихой речки распадается на несколько. Ты этого не знал, а я, признаюсь, забыл. Видишь, как удачно мы с тобой заблудились.
– Я под тем мостком только что проплывал, – когда Тойво отошел подальше, Кауко заговорил. – В последний миг повернуть успел, чтобы не к водопаду. И здесь бы пришлось не легче, ладно, до берёзки допрыгнуть сумел. – И, убедившись, что никто не видит, протянул Антеро руку: – Киитос[31]!
Вскоре вернулся Тойво, и не один – вместе с ним подошли Тиэра, Кирму и ещё несколько человек – родных и друзей Кауко. Все радовались, видя сородича живым и невредимым, благодарили Антеро и Тойво, бранили Кауко за безумную выходку, едва не обернувшуюся несчастьем. Сам он не проронил ни слова и казался чернее тучи.
– Опять ничего не вышло, – проворчал охотник себе под нос, когда успокоившийся народ возвращался в село.
– Чего ты хотел? – спросил шедший рядом Антеро.
– Совершить славное дело. Мне надоело быть посмешищем для них, – Кауко указал в сторону Савонкоти.
– Что славного в том, чтобы сломать себе шею? Разве за этим растёт и мужает человек?
– Вот и ты, сувантолайнен, туда же. Совсем как старшие мои.
– Крестовый лук покажешь?
– Наслушался уже? – лесовик недоверчиво покосился на Антеро. – Саво над ним потешаются, сейчас еще карелы начнут?
– Не хочешь – не надо, дело хозяйское. Над небылицами и потешаться не стоит.
– Небылицы? – расправил плечи Кауко. – Пойдём. Сам увидишь.
Перевалило за полдень, когда Кауко привел новых знакомых к своему жилищу – крохотной лачужке, крытой тростником, спрятавшейся в лесу неподалёку от берега озера.
В сенях хозяин хранил добытую пушнину – впрочем, сейчас жерди под потолком были пустыми. Верстак, заваленный стружками, стоящий здесь же короб со столярным инструментом, разбросанные деревянные заготовки, густая паутина – все указывало на то, что Кауко не было дома недели две, если не больше.
– Хозяйки нет? – спросил Антеро.
– Домовой здесь хозяин, – отозвался саво. – А Кауко Ахтинен – редкий гость.
По беспорядку в жилой части дома было видно, что домовой Ахтинена вроде него самого – крайне неприхотлив и грязи не боится, зато ценит и уважает охотничье снаряжение и оружие. Добротные лыжи и лук, острога, рогатина и несколько дротиков были развешаны по стенам на редкость заботливо. Скучать и пылиться им не приходилось. Напротив входа висело странное оружие, так нехорошо ославившее своего создателя – деревянный самострел.
– Вот она, моя небылица, – Кауко снял самострел со стены, прихватив кожаный колчан с короткими стрелами. – Пойдёмте на улицу, сделаем ее былью.
За домом охотник поставил маленький брусок дерева на полочку, вырубленную в старой колоде, и отошёл на полсотни шагов. Затем упёрся ногой в железную дугу, закрепленную на конце ложа, и двумя руками натянул тетиву.
– Кузнец тогда удивлялся, зачем мне, безлошадному, стремя, да ещё всего одно, – вспомнил он, прицеливаясь.
Глухо ухнула спущенная тетива. Стрела, прожужжав в воздухе, расколола брусок пополам, глубоко вонзившись в трухлявое дерево колоды.
– Ай да сила! – похвалил Тойво, не без труда выдёргивая стрелу.
– Ничего подобного мне видеть не случалось, – признался Антеро.
– А нигде больше ничего подобного и нет, – польщённый Кауко расплылся в улыбке. – Моя выдумка, и труд немалый. Семь разных древесин испробовал, да девять тетив изорвал, пока получилось. А соседи потешаются, все после той охоты.
После лесовик позволил пострелять своим гостям. Он с удовольствием учил их упирать оружие в плечо, целиться, заботливо следил, чтобы пальцы не попали под спущенную тетиву. Промахи веселили Кауко, но он снова и снова терпеливо объяснял, направлял руки и указывал, пока Антеро и Тойво не сумели сбить по нескольку брусков каждый.
– Ну вот, другое дело. А то вы чуть не роняли его при выстреле, смотреть смешно! Ладно, пойдёмте в дом. Нечего комаров кормить, кормить гостей куда приятнее.
В доме нашлись сухари, немного вяленого мяса и солёная морская рыбина из Виипури. Пошуршав на полках, хозяин вытянул небольшой бочонок, встряхнул и, пробурчав «ещё осталось», поставил перед гостями. Втроём уселись за грубо сколоченным столом, с которого Кауко поспешно смёл пыль и старые крошки.
– Ты и правда думал, что сумеешь пройти пороги? – начал разговор Антеро.
– И прошёл бы, – уверенно ответил Кауко. – У меня шест сломался.
– Что уж теперь об этом? Хвала богам, цел остался. Такую бы смелость да на хорошую затею!
[31] Спасибо (фин.).