— И я.
— Построились! — скомандовал глава семьи. — Подравнялись! Грудь вперед, животики вобрали, вобрали! Рубашку заправили в штаны! Вытерли под носом! Шагом марш!
Наш путь лежал через заповедный лес к белокаменной церкви, примостившейся на скалистом уступе, к Байдарским воротам, поставленным на перевале на старой ялтинско-севастопольской дороге, к зеленому плоскогорью, начинавшемуся по ту сторону водораздела. Тропа повела нас, и через полчаса мы пересекли севастопольскую магистраль. Склон густо порос мелколесьем. Эти леса, конечно же, имели водоохранное значение и защищали склон от эрозии. Подъем был довольно крутой, и мы часто переходили на тропу, которая штурмовала склон не в лоб, а вилась серпантинами. Мелколесье давало тень, но не прохладу.
— Божья коровка! Божья коровка! — заголосил Петик. И полились вопросы, порожденные нескончаемой ребячьей любознательностью.
— А муравьи хорошие?
— Хорошие, они очищают лес от мусора.
— А гусеницы хорошие? Бабочки хорошие?
Я попыталась объяснить ему, что одни животные и насекомые полезны человеку, другие причиняют ему вред. Сами же по себе представители животного мира не могут быть ни хорошими, ни плохими. Он слушал внимательно и силился понять. Не понял и счел нужным переменить тему.
— Папа, дядя-штангист поднимет этот камень? — Он показал на обломок скалы объемом более кубометра.
— Что ты! Этот валун его раздавит.
— А ты поднимешь?
Отцу, значит, он отдавал предпочтение перед всесильным дядей-штангистом. Правильно, мальчик!
— Я тоже не смогу. Посмотри, какой камень гладкий, не за что ухватиться.
— Когда я был солдатом, в меня попала пуля. Но я не заплакал, и командир сказал: «Какой Петя герой у нас!» — заявил он вдруг.
— Командир сказал другое: «Какой Петя у нас выдумщик!»
— Нет, герой!
— Нет, выдумщик!
Мы засмеялись, и мальчик перевел разговор в новое русло:
— Папа, кто сильнее, я или кит?
— Кит большой, как дом. Он сильнее.
— Кто может победить кита? Акула? Осьминог?
— Нет.
— А подводная лодка может потопить кита?
— Подводные лодки не воюют с китами.
— Мама, чтобы стать милиционером, я должен сильно тебя любить?
— Конечно.
— Папа, понеси меня.
— Это что за новости? — запротестовала я. — Как же ты станешь сильным, тем более милиционером?
— Мне по горе трудно идти, у меня ноги скользкие.
Церковь приблизилась и теперь нависала над нами. Не во всех оконных проемах были рамы.