– Да. Через несколько дней. Оба были рецидивистами. Их посадили, а потом скостили срок – за хорошее поведение.
– Женщина умерла?
– Нет. Выкарабкалась.
– Тебе известно, что с ней стало?
Он покачал головой.
– Говорят, муж покончил с собой, но это наверняка только слухи. Местные любят сплетничать… Спасибо за сигарету. И за все остальное…
– О чем ты?
– Ну мы с тобой вдвоем… Стоим, разговариваем… Ты мне нравишься.
Мужчина приблизился практически вплотную к Эмманюэль, она подняла глаза и… испугалась.
Зрачки Палёного наполнились мраком и уподобились двум бездонным колодцам, до краев полным похотью. Чистым, беспримесным вожделением.
– Придержи коней…
– С чего бы? Ты же сама меня кадрила.
– Что?! Да вы совсем больной?
Гнев вытеснил животное желание. Мужчина насмешливо улыбнулся, открыл рот, и Эмманюэль приготовилась выслушать поток ругательств, но он только пожал плечами, развернулся на каблуках и пошел к двери.
Она посмотрела на лес и черный профиль горы. В глубине снова заулюлюкала птица, и у Маню заледенел позвоночник. Ну хватит, пора присоединиться к остальным.
Бельтран смотрел, как блондинка разувается у порога. Они с уродом простояли на улице пять минут, а она вся красная, как клетки скатерти на столе. Что-то между ними произошло, и женщине это не понравилось.
– Всё в порядке? – спросил он.
Она кивнула, но выражение лица говорило об обратном.
Эмманюэль Вангю молча разложила спальник на матрасе чуть в стороне от других. На топчанах не хватало мест; кроме того, она плохо переносила посторонние запахи, храп и – главное – не хотела спать рядом с напугавшим ее мужчиной. Шесть дней в неделю Маню работала бухгалтером. На удаленном доступе, дома, в тишине. Она впервые отправилась в поход с незнакомыми людьми и думала, что, добравшись до финиша, все слишком устанут, чтобы вести беседы, но остальные болтали друг с другом, а трое мужчин так увлеклись, что не замечали никого вокруг.
– Говоришь, они насиловали ее на глазах у мужа? – с жадным интересом спрашивал Бельтран.
– Ну да, привязали вот здесь и трахали. – Палёный ткнул пальцем в центральную балку, державшую крышу дома, и снова наполнил рюмки.
– К пыточному столбу, – с отвращением в голосе произнес проводник и выпил одним глотком, как воду.
Она подошла к печке. Ощутила животворный жар и расслабилась.
– Когда это случилось?
– Десять лет назад.
Палёный улыбнулся собеседникам, и это улыбка больше напоминала жестокий волчий оскал. Он не снял капюшон – прятал изуродованный голый череп.
– Десятого декабря.
– Сегодня десятое декабря, – дрожащим голосом произнесла Коринна, брюнетка с короткой стрижкой и загорелым лицом.
– Я пошутил… – Человек со шрамами подмигнул ей.
Никто не засмеялся, и в комнате повисла тишина.