Сеня. Миссия Наследной Йагини (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Светлые боги! За что? Кровный долг Йагини — это не то, от чего можно отказаться! Видимо, то, что я сама, добровольно, без вызова бабуси Агриппины ступила на проклятую землю, позволило ей заговорить со мной. Даже со всеми нами — вот что удивительно! Но что же теперь делать? Вон у них здесь, как оказывается все запущено!

Дивная Макошь! Если все это возможно на светлой половине — что же ожидает нас на Темной?!!

— А что вам делать, я расскажу, — сказала Природная магиня.

Сказ иной, четырнадцатый

ВСТРЕЧА С СИРИНОМ

Вот бывает же так — планируешь что-то, планируешь… Искренне веришь в реальность, в исполнимость своих планов, в принятие каких-то решений. Делишься своими мыслями с окружающими, которые тебя поддерживают, ну, или мешают, и тоже что-то планируют вместе с тобой.

А боги в это время смотрят на нас и смеются. Хотя вопрос этот тоже спорный. Мне всегда как-то не верилось особо, что светлые боги следят за судьбой такой крошечной букашки — конечно, в их понимании, как я. Они живут своей, непонятной нам, божественной жизнью, играют в свои игры. Замечают ли они нас? Наверно. Наверно замечают какие-то радикальные изменения, которые происходят с тем или иным народом, а то и с целым человечеством. Но интересоваться судьбой какой-то человеческой девчонки? Если она, конечно не императрица… А впрочем разве что и императрица — все равно о моих мыслях никто, кроме богов, не узнает — и что? Для них это меньше даже, чем песчинка в Океане Жизни, меньше чем самая маленькая пылинка!

Это как предание о Дане, любимой и почитаемой издревле домом Йагинь богине воды. Дана олицетворяет собой всю воду, что есть в мире — все моря, озера, реки, наш единственный, но необъятный океан, ручейки, водопады, болота… Что еще? Облака над головой, лед на полюсах, вечную мерзлоту… А еще — частицу каждого живого существа, будь то нелюдь или человек. Потому что вода есть во всех нас. Даже в камнях. Глядя на них магическим зрением, я вижу ауру камней, а значит, они живые, просто живут в более медленном ритме, нежели мы, а значит, немного, совсем немного воды есть и в них… И вот для Даны — мы все — капли в реке. Отдельны ли мы друг от друга? Отделены ли мы от самой богини? Может, мы все являемся самой богиней? Конечно, нет! Мы не отдельны и отдельны одновременно, мы не части и не целое… По крайней мере, мне так кажется. И что же? Как Дане уследить за каждой каплей в своей реке самой Жизни? Капли меняются местами, перетекают одна в другую, высыхают, летят по небо, гонимые ветром в виде пара, и в виде дождя опять приходят на Матушку-Землю. Иногда замерзают и тогда существуют в виде льда. Как наверно, однажды замерзли сердца этих самых графьев Менферских. А как иначе объяснить их поведение? Не проклятьем же Дивьего Народа, в самом деле? Дивьи Люди, к слову сказать, так просто никого не проклянут. Да и проклятье их — дело спорное весьма. Бабули говорили, что безгранична доброта их, просто выглядит иной раз нам непонятно. Как и им непонятны наши распри, алчность да другие мирские страсти. Кстати, у мамули моей в детстве подружка была из их народа. Бабули рассказывали, умилялась малюсенькой, меньше ее самой, девочке невероятной красоты, мамуля моя, точно куколке. Надо было внимательнее мамулю слушать — может, что умное сейчас бы вспомнила. Вроде бы Дивьим людям подвластна особая магия — нечто среднее между управлением стихиями, природой и возможностями… Как же… Как же магия-то их называлась? Не вспомню сейчас. Ну ладно. Не суть важно. Вот только думаю, не проклятье это на графстве Менфера лежит. То есть с нашей точки зрения — оно, конечно, проклятье. А с позиции Дивьего народа — они как будто сердце того самого, старого графа — дедушки нынешнего хозяина наружу достали, и по всей земле его разнесли. Чтобы виднее было, нагляднее, и проще в себе же разобраться. Потому что если хозяин с головой и сердцем в ладу, то и земля его благоденствует. И с отцом графа, и с ним самим та же история. Серьезное испытание послали ему боги — и похоже, что любовь действительно исцелила его душу. Непонятно только, до конца или нет? Он в горе сейчас, как понять. Смотреть, как сходит с ума, страдает любимая, как умирают твои люди, за которых несешь ответственность… Но ведь и светлую богиню Девану можно понять! Не достоин род такой, чтобы продолжаться. Не достоин. Ей, богине, видней. Да и к слову, нрав у этой богини — не дай бог. А тут смертный оскорбление ей нанес. Однако и шанс графству дарован. Может, еще и возродиться эта земля. Если удастся, конечно, сделать, что бабуля Агриппина сказала.

Вот планировали мы с магом троллей нагнать… Теперь и не ясно, нагоним ли… И вот если бы не была я сейчас связана кровным долгом Йагини, помогла бы графу? Ведь это не сударь Хориус, человек во всех отношениях положительный, даром что родственник этому графу, сводный брат, то есть. Ведь во многом сам виноват в том, что произошло и с ним, и с землей его. Помогла бы?

Вспоминаю круглые голубые глазенки, доверчиво прижимающиеся ко мне с двух боков детские фигурки, мокрые, липкие от сладостей ладошки, доверчиво втиснутые в мои руки… Вот она, моя жизнь, мое сердце… Моя личная, маленькая жизнь…

А с другой стороны не по возрасту поседевший граф де Менферский, его сгорбленная фигура, и слезы, капающие сквозь призрак любимой жены, которая говорит, сквозь сон, что умирать — это больно. Очень больно. И бабуся Агриппина, усталая, поникшая, живущая в эпицентре навиев, каждую ночь слушающая песни печального сирина. Сирин… Некогда живая, смеющаяся девчонка, доверившаяся сильному, умному, красивому мужчине… Кто они мне? Никто. Но это тоже Жизнь. Это как будто большая жизнь, общественная, в которой течет моя, маленькая.

А может ли моя маленькая жизнь существовать без большой? Может ли мое сердце биться, если умрет нечто большее, чем оно само? Не для меня большее, для кого-то… Вряд ли. Это как капли в Дане, в Матери Воды. Какая капля для нее дороже? Какая роднее?

Я — не всесильная богиня. Я всего лишь потомственная Йагиня. Я — тьфу, по сравнению с величием, мудростью, безусловной любовью богини. И что? И я все равно не могу выбрать маленькую жизнь в ущерб большой. Не могу. И если бы не была связана кровным долгом, не смогла бы.

Интересно, помнила ли бабуля о своем долге перед Агриппиной, когда журавлика той посылала? А когда заранее знала, что мы увидимся? Думала ли о том, что та на меня кровный долг самой бабули перенесет?

Да! Уверена, что и помнила, и думала! А значит, не просто так все это, значит, сама бабуля благословила меня, сама доверила мне выплатить кровный долг Йагини. Оказала внучке своей честь. А значит, надо выплачивать. Вот гляди ж ты — вроде и не планировала этого, не думала, не гадала, а все ж таки попала в жернова светлых богов, у которых, похоже, на меня совсем другие планы! Хоть бы планы эти совпали с возвращением детей домой! О большем я и не прошу!

Весь следующий день прошел для нас с магом в сборах. Я листала мамин гримуар, который взяла в дорогу — бабулины магические книги я бы просто не смогла тащить на себе, поэтому решила ограничиться маминым, который она начала писать вскоре после моего рождения и подарила мне на шестнадцатилетие. В семейном гримуаре мамуля постаралась собрать все необходимое для юной целительницы — не только врачующие заговоры, но и способы борьбы с нежитью и темными силами. Я этой частью книги раньше не очень интересовалась, и бабули были не против — «начитаешься еще», ведь в наших краях по сравнению с графством Менфера благополучно, как в раю. Да и практика целительства отнимала много времени и сил. Оказалось, зря я пренебрегала темной стороной гримуара.

Итак, нави — а когда ночью я выйду из замка, мне придется иметь с ними дело. А аура у меня хотя бы в силу возраста пока не настолько мощная, как у бабуси Агриппины и установить на себя несколько охранных заклинаний не помешает. Можно, конечно, попросить оборотня, он же боевой маг, но лучше покажусь ему для проверки того, что удалось сделать самой. Нужно будет — подправит. Маг тоже не терял время зря, и тоже с упоением изучал гримуар — намного толще, чем мой, подаренный ему дедушкой. Так что начало дня у нас получилось теоретическое.

Видимо, опыт и образование сказались, потому что вскоре оборотень ушел практиковаться. Он был очень сердит тем, что кровный долг лежал именно на Доме Йагинь, и разбираться с темным сирином надлежало именно мне. Его функция была совсем, на его взгляд, незначительной — всего лишь охранять меня от тех же навиев и всех, кто еще скрывается в ночи, и после исхода с сирином, вобрать всех навий в специальный артефакт и отправить за Межу, оптом. Всего делов! Подумаешь!

Покончив с описанием навий в гримуаре, все-таки это мне не так уж обязательно знать, в конце концов, сударь Лиодор будет меня страховать, принялась изучать то, что в мамулином гримуаре значилось о сиринах. Негусто, но все же.

Тут чуть было все не испортил внезапно вернувшийся маг.

Впрочем, «внезапно» подходило не только возвращению мага, но и его внешнему виду: видимо, он нервничал, потому что зрачки его голубых глаз постоянно вытягивались, и тогда сами глаза вспыхивали желтым цветом. Прибавить к этому всклоченный вид, плотно сжатые губы, выражение мрачной решимости на лице… Выглядело жутко. Интересно, что ему угодно? Вроде бы договорились, обозначили себе фронт работ до вечера. Только не говорите мне, сударь Лиодор, что опять что-то случилось! Потому что это будет уже совсем-совсем слишком. Я еще не отошла от истории графства Менферы, точнее не всей истории, конечно, а последних трех поколений его хозяев. И ночью мне снились ма-аленькие такие, черненькие сирины, размером не больше воробья, но противные, с черненькими рожками, украшающими капризные девичьи личики. Милые птички роились вокруг меня, кружили, хлестали крыльями по лицу, не давали дышать и что-то говорили-говорили-говорили! Чисто как наши мавки, но те, хоть и характером их светлые боги обделили, все-таки добрые по натуре, а эти были злыми. Их было так много, что отбиться не представлялось возможным, оставалось только закрывать лицо руками, потому что сии птички щипали, дергали за волосы, рвали своими когтями и даже кусали! И их оглушительный визг, свист и тролль знает что еще очень мешали соображать, а магия почему-то не действовала… Проснулась я от мерного мурчания коловертыша. Точнее, это коты мурчат, а Данька скорее трущал. Так вот под труст теплого, прижимающегося ко мне бесенка я и проснулась. Оказалось, что Данила сам подполз ко мне и завел свой трущальник — отгонять злые сны, потому что я махала руками и ногами, отбиваясь от невидимых врагов и тяжело дышала. Не приходя в себя, я прижала к груди теплого, мягкого коловертыша, перевернулась вместе с ним на другой бок и уснула уже спокойным сном. Вряд ли коловертышу пришлось такое панибратство по нраву, а однако ж стерпел. Пожалел, значит.

И вот сейчас этот всклокоченный, тяжело дышащий, меняющий форму глаз оборотень! Может хватит хотя бы на сегодняшний день удивлений? Подождем до ночи?

Следующее действие мага выбило меня из колеи, потому что ворвавшись в покои на первом этаже, при кухне, которые я выбрала местом своей временной дислокации — из-за близости бабуси Агриппины, к которой то и дело бегала с массой дурацких вопросов, ну и из-за наличия камина, конечно: в Менфере было одновременно холодно и душно, ужасное сочетание, так вот, маг в два шага преодолел расстояние метров в десять и со всего размаха бухнулся передо мной на одно колено. На колено значит. На левое — подметила я. Ну конечно, на левое. На правое-то только перед императором, чтоб его.

Изучая мамулин гримуар, я лежала кверху пятой точкой на широкой, удобной софе, убрав лезущие в глаза волосы в высокий пучок, и методично поглощала малиновый штрудель бабуси Агриппины. Надо же было чем-то порадовать себя после практически бессонной ночи. Так что, увидев внезапный порыв сударя Лиодора, я могла только почаще захлопать глазами и побыстрее начать жевать последний кусок штруделю — практически одно малиновое варенье. Испытала небольшую досаду — вон как не вовремя-то его принесло, доесть по-человечески не успела.

Маг сверкнул на меня сначала голубыми, потом желтыми глазами, потом опять голубыми — и так несколько раз, пробормотал что-то о долге, о чести, о высоких материях, потом что-то вроде «так не может дальше продолжаться» — и в этом я была с ним согласна, сколько ж можно то? Подготовиться к такому ответственному делу как следует не дает! А потом взял и выдал, протягивая мне руку:

— Сударыня Хессения, будьте моей женой!

Как у меня остатки штруделю изо рта не выпали, понятия не имею, не иначе как светлые боги помогли. Потому как челюсть моя точно как печная заслонка наружу вывалилась, хорошо еще на софе лежала, на мягком то есть. Ну, челюсть я тотчас подобрала, все-таки несмотря на то, что в лесу воспитана, а кой-чего про этикет знаю! Например, то, что рот разевать от удивления не следует перед молодым человеком, а вот глазами на него хлопать — в самый раз. Ну, вот я и захлопала.

— Я понимаю, сударыня, все не так, — продолжал тем временем маг, — Вся эта ситуация… и замок этот, и само графство, и прежде надлежало бы испросить благословения отца, и ваших уважаемых родителей, хотя бабушки ваши мои искренним чувствам поверили…

А вот это новость! Что же он тогда бабулям-то наплел, пока я в себя приходила?

— И у меня нет с собой подходящего случаю кольца…

Э, нет, сударь! Нет кольца — так чего ж ты! И не мечтай. Я отчего-то перешла про себя с магом на ты. От шока, не иначе. А внешне продолжала хлопать широко раскрытыми глазами — он это что, серьезно?