Сеня. Миссия Наследной Йагини (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Храм звучит слишком сильно, скорее — это часовенка, небольшая, но очень тихая и уютная. Здесь нет изображений всех богов светлого пантеона, они просто не уместились бы… Места здесь немного. Только один, но огромный, величественный лик Предвечной Матери — Девы, от которой произошли все остальные светлые боги. Дивная Макошь изображена здесь в виде танцующей женщины, безупречно сложенной, в золотой пирамидальной короне. Предвечная Мать плавно поднимает руку в благословении всем живущим, другая рука богини делает приглашающий жест в ее сердце. Глаза Дивной Макошь устремлены в самое сердце каждого — она видит куда больше, чем смертные могут себе представить. Взгляд Предвечной богини сам по себе творит это пространство и время, этот мир. Перед ее ликом все становится неважным, несущественным, и одновременно в каждой случайной мысли, чувстве, переживании появляется небывалая доселе глубина. Макошь взирает на мир одновременно мудро и спокойно, и в той же мере по-детски изумленно, восторженно. А ней воплощены в самой прозрачной чистоте лучшие женские качества — неприкрытая, уязвимая доброта, безусловная любовь и жертвенная самоотдача. Так хлопотать о мире может только Макошь. Только мать может пожертвовать собой ради рожденного ею дитя. Богиня жертвует саму себя этому миру, безвозвратно растворяя в нем свои самые чистые качества для того, чтобы люди и нелюди помнили о своей изначальной глубине, о своей природе, которая сродни божественной. И ничто не способно поколебать или разрушить эту глубину. По сравнению с ней — все есть лишь волнующая поверхность океана, которая никак не затрагивает его недвижимые глубины. Почему Предвечная Мать жертвует собой? Она скорбит. Всегда скорбит о своих детях, потому что видит их изначально чистыми, счастливыми, такими, какими они были сотворены. До порочных и немилосердных желаний воевать и властвовать, отнимать и побеждать. Дивная Макошь знает, что будет время, когда дети ее вырастут настолько, что поймут, что одна только заповедь есть у светлых богов — и заповедь эта звучит: «Люби!». А остальные десять, прописанные в храмовых книгах и высеченные на стенах многочисленных часовен — это всего лишь костыли для тех, кто пока не услышал эту, одну и единственную.

Стоя перед ликом светлой богини, мы все ненадолго потеряли дар речи, замерли в немом невыразимом восхищении, ожидая, когда магическая энергия, окутывающая каждого из нас сонастроится с мощью атмосферы этого Храма. Потом Авлат, который на правах правителя Темной Стороны мог взять на себя роль храмового служителя любого чина, вышел и развернулся к нам. За нашими с Даром плечами стояли Динеке, Руст, ребятишки — у Йожки Данька на руках, с нарядной ленточкой вокруг пушистой шеи по случаю праздника, Анвар, Луиза и немногочисленные замковые слуги. Перед ликом Дивной Макошь и наших близких Темный Рыцарь прочитал священную брачную речь и мы с Лиодором повторили за ним наши клятвы.

Все происходящее казалось мне волшебством, сказкой, сном, который вот-вот закончится.

На мне было красно-белое платье, согласно обычаям Светлой Стороны, с завышенной талией и широкими рукавами, большими лепестками спускающимися вниз. Брачный наряд был покрыт затейливыми узорами красных самоцветов, и мой внимательный взгляд Йагини углядывал в них древние ритуальные письмена. Волосы были распущены, на голове — брачный красный венец. Дарнийский оборотень не изменил своему стилю — одет он был в черно-бордовых тонах, правда, одеяния его также были расшиты ритуальными узорами и украшены самоцветами.

Динеке и Луиза украдкой вытирали счастливые слезы, а Анвар с Михеем неловко усмехались и делали серьезный вид. Когда обряд был завершен, и мы с Даром обменялись брачными венцами, и, взявшись за руки, обернулись к остальным, увидели, что в дверях, сложив белые крылья, стоит еще один гость.

Ий смотрел на нас задумчиво и одновременно немного отстраненно. Я даже разволновалась оттого, что вил попробует нарушить торжественность этого праздничного момента моей жизни чем-нибудь совершенно неподходящим. Например, скажет опять, что Дар отрекся от меня, а я выбрала уже его, крылана. Но ничего этого не произошло. Вил просто присоединился к поздравлениям и смотрел на меня без видимого сожаления. То есть пытался так смотреть. Мне было хорошо видно, каких сил ему стоит держать лицо.

Подойдя к нам, чтобы поздравить, Ий особенно горячо пожелал счастья мне, а поздравил Лиодора, после чего вручил мне подарок — кольцо с ультрамариновым камнем.

— Это танзанит, камень Данины. Он как живое существо, служит своему обладателю, оберегая того от бед.

На торжественный ужин Ий не остался.

Зато весь замок Темного Рыцаря сегодня веселился вовсю! Я и не подозревала, что в этом храме науки и магии возможно такое безудержное веселье!

Однако все это проходило, как будто не касаясь меня, как во сне. Я не сводила глаз с Лиодора, когда он не смотрел на меня, и отворачивалась, краснея, стоило ему только устремить на меня взгляд, полный доброты и нежности. И еще плохо скрываемого, затаенного желания. Случайно касаясь его руки, все мое тело пронизывала сладкая судорога. Сейчас, когда счастье было таким близким, и ближайшая ночь предрешенной, глупо, но я чувствовала накатывающую волнами панику, когда страх тоненькой струйкой сочится сначала из глубины сознания, проникая на поверхность, и затем подчиняет себе мысли и чувства. Мне внезапно стало отчаянно не хватать мамы, и одновременно я радовалась тому, что ее здесь нет.

Йожка, глядя на нас с Лиодором, завистливо вздыхала, а Никодем старательно хмурил брови и усмехался, подражая взрослым мужчинам.

— Смотри, зять, — важно сказал он Дару, стараясь говорить басом, — Береги сестру и люби ее. Хессения у нас в семье — настоящее сокровище.

От его совершенно взрослого обращения я почувствовала, как глаза застилают слезы. Нет, как хорошо все-таки, что не вижу себя сейчас в зеркало! Наверно, хороша невеста, с глазами на мокром месте. Да и наверно хватит уже рыдать!

И пусть сейчас здесь не было всех близких мне существ, но это была именно та свадьба, о которой я всегда мечтала.

Одним из свадебных подарков Авлата оказался выстроенный магический коридор на самый край Темной Стороны — в маленькую уютную бухту, омываемую океаном Нуном. Взявшись за руки, мы с моим Дарнийским оборотнем шагнули в межпространство, и ощутили, что падаем, несемся непонятно в каком направлении — не было ни верха, ни низа, ни малейшего намека на опору, не было даже времени, поэтому непонятно было, сколько мы падали — может, секунду, а может целую вечность.

Только ступив на мелкий голубоватый песок, поняли, что прошли сквозь.

Маленькая бухта, выбранная для нас Авлатом, была неописуема хороша. Все здесь было голубым, только с разными оттенками — песок побережья, скалы, и воды океана, омывающие все это. На побережье стоял шатер, расписанный ритуальными узорами и украшенный кистями. Вокруг, по песку стояли стеклянные пузатые колбы с жидким магическим огнем внутри. Они окружали шатер по кругу и выстраивались в коридор, спускаясь почти до линии прибоя. В шатре стоял стол, с легкими закусками и розовым искристыми вином, на полу лежал ковер с мягким длинным ворсом.

Но самым главным здесь была кровать — под балдахином с длинными белыми занавесками. Поодаль стояла вешалка с банными балахонами, полотенцами, удобные пляжные туфли. Чувствовалась заботливая, понимающая женская рука. Ох, чую Авлату помогали устроить это великолепие все друзья, и особенно усердствовала одна боевая магиня с глазами цвета горных фиалок! Неожиданно перед глазами промелькнул воспоминанием родной Лес Йагинь, речка Данина, зеленые мавки, Верхний Курень и другие вески и даже противная Федорка! Как разительно изменилась жизнь как раз тогда, когда этого совсем не ждали!

А потом рука любимого Дарнийского оборотня обняла меня за плечи и я почувствовала легкий поцелуй в висок. И мысли, воспоминания, страхи и сомнения вспорхнули испуганной стайкой, уносясь в синюю бездонную высь, к желтым, белым и голубым звездам, сияющим там, в пронзительной вышине…

Что такое брачная ночь? О чем умалчивают душещипательные романы, и на что робко намекают рисунки в женских магических учебниках, посвященных искусству любви? Чего ждут с затаенным сердцем все, без исключения девушки и женщины, повстречав любимого?

Честно скажу — не этого. Не того, что можно представить, о чем можно подумать, к чему можно хотя бы прикоснуться в мыслях.

Потому что то, что произошло этой ночью… Это не подлежит описанию, иллюстрации, рассказам и зарисовкам. Это совсем другое.

Полные звездного сияния глаза Лиодора, бездонные, глубокие и бесконечно родные. В которые смотришь — и понимаешь, ты — дома. Можно наконец расслабиться, успокоиться, быть собой. Мощное тело нелюдя, состоящее из свечения — сначала мне показалось, что сквозь его силуэт сверкают разноцветные планеты, а потом поняла, что тело его насквозь пронизывает радуга. Я не видела, не думала о своем теле, пока не проследила касание мужа и не увидела, что тоже свечусь радугой — красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый — цвета скопления энергии, расположенные снизу вверх. Неужели Дар видит меня так же, как я его? В этом неземном сиянии самого Космоса он смотрит на родные, любимые им черты? Видит саму бесконечность, которая смотрит на него с любовью?

Я удивленно и радостно видела, что кроме этих семи цветных сгустков магической энергии, расположенных вертикально в наших телах, мы состоим из множества маленьких сияющих звездочек. Стоит руке Лиодора накрыть мое бедро, прикрывая собой россыпь этих звездочек, как другие начинают стекаться к его ладони с других сторон, также жаждая прикосновения и тепла, пока целый участок на теле не превращается в свет. То же самое происходило и с его телом.

Один или два раза я выпала из этого звездного потока, в привычные ощущения в теле и почувствовала, что то блаженство, которое испытывает оно, способно просто убить меня, разорвать на тысячи маленьких кусочков, развеять в прах. Хорошо, что рядом находился сильный, мощный светящийся силуэт Дарнийского оборотня, который осторожно и нежно возвращал меня в то таинство, которое происходило сейчас между нами.

Потому что иначе, чем таинство, это не назовешь. В свою первую брачную ночь я ощутила, что любовь — это святое.

На заре, окруженная розовыми лучами начала, нежась в теплых водах Нуна, прильнув к телу мужа, я почувствовала, как неудержимо клонит в сон. Как сквозь пелену сна я ощущала, что муж выноси меня из воды, вытирает полотенцем, укладывает на середину кровати и сам ложится рядом, обнимая. Сквозь пелену накатывающих грез я услышала:

— Наконец-то я нашел тебя.

Сказ иной, тридцать пятый

ПРОПАЖА