Возмездие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже после трагедии, случившейся с родителями, но до всего того дерьма, что случилось позже, я не любила предрассветные часы – думалось, что они самые мрачные, ведь кромешная тьма за окном только перед самым восходом.

Я не любила темноту, не любила одиночество.

Тогда приходилось вставать рано из необходимости попасть в университет к первой паре: не было времени задержаться у окна дольше, чем на три-четыре минуты. Нужно было успеть собраться, перекусить, и выйти пораньше, ведь все маршрутки по обыкновению битком. Оттого, чаще всего рассветы я пропускала.

Когда же выходила на улицу, солнце уже набирало обороты и обыденно-размеренно плыло по небу.

Из часа в час, изо дня в день.

Я топала к остановке, глядя под ноги, хмурилась и распихивала людишек локтями, силясь занять в транспорте более-менее удобное положение. За годы поездок мне оттаптывали ноги, щипали за бока, отрывали пуговицы, мяли доклады, пачкали одежду, и я злилась, бурчала, что университет находится так далеко от дома, что нет своего транспорта, что приходится ездить в час-пик.

Глупая, кто бы мне сказал тогда – оглянись, солнце светит!

Только теперь, сожрав целую кучу гнуса, я поняла – это было лучшее время: благодатное, беззаботное. Там я еще могла улыбаться – лучисто, а смеяться заливисто, задорно.

Это была такая пора, когда кажется, что перед тобой – да что там, у самых ног лежит весь мир с его возможностями и открытыми настежь дверьми. И не случится ничего плохого, просто не может случиться! Ужасное происходит где-то далеко, в чужих домах, на незнакомых улицах, но не здесь – не с тобой.

Это было время наивности и юношеского максимализма. Я бы отдала все деньги, лишь бы туда вернуться. Вдохнуть неиспачканный предательством воздух, пройтись по спокойным улицам в умиротворенные предрассветные часы.

А еще… если бы удалось позаимствовать машину времени, вот бы вернуться в детство!

Заглянуть бы одним глазком, пережить снова один из былых деньков – да хоть тот, когда родители подарили мне первого питомца.

Это произошло задолго до студенческих будней - мне было около девяти лет.

Помню, что рисовала мультфильм. Да, не ленясь и не спеша, сцену за сценой, живописала «Кота в сапогах». Переводя пожелтевшие листы и высунув язык от усердия, я выводила карандашом рыжего, зеленоглазого котяру в залихватски заломленной шляпе с торчавшим белым пером, когда на кухню заглянул папа.

Помню, что он был в куртке – стояла зима, но дома было натоплено, жарко. Я сидела в футболке и колготках – домашних, с огромной латкой на пятке, и удивилась, что войдя на кухню, папа не снял верхней одежды.

- Дочечка, - позвал отец, и я подняла на него расфокусированный взгляд. – Я кое-что тебе принес.

- Что принес? – рисунки наскучили враз. Я обожала подарки.

Папа рассмеялся, из уголков его зеленых глаз разбежались лучистые морщинки.

- Точнее сказать кого. Смотри, - он распахнул куртку, полы стремительно разошлись, и из-за пазухи показалась остроносая мордочка с черными, влажными глазами.

- Тяф! Тяф-тяф! - увидев меня, пес залаял, а я завизжала и принялась бегать вокруг отца.

- Папа, кто это? Он останется с нами?

- Конечно, он твой. Кажется, эта порода называется карликовый пинчер, - говорил отец, но я, если честно, уже слушала вполуха, потому что игралась с малюсеньким псом.

Шерстка у него была песочного цвета, а на спине имелась более темная, почти черная полоса. Уши огромные, торчком, а мордочка треугольная. Он был до невозможного смешным, и я назвала его Басиком.

Мы жили в частном секторе, и животных во дворе было много – и другие собаки, и коты, но отчетливо запомнился именно Басик, а еще старый и мудрый, угольно-черный кот Васька. Помню, что как-то дверью прищемила Ваське хвост, а потом рыдала, вымаливая прощение – так мне было его жалко. Помню, он смотрел на меня своими неземными глазами, с узкими лезвиями зрачков, и нервно постукивал по ковру поврежденной конечностью. Когда же я стала подвывать и захлебываться - так отчаянно мне хотелось Васькиного прощения, он таки ткнулся мордой в мое мокрое от слез лицо.

Потом, годы спустя он ушел из дома – умирать, как сказала баба Надя, которой я пожаловалась на одиночество. И снова я рыдала, мечтая, чтобы кот вернулся…

Жаль, что машины времени у меня все же нет.

Есть воспоминания – вот такие, бессвязные и отрывчатые, но драгоценные, как истинные жемчужины. И достаю я их редко, в основном после ночных кошмаров. Осторожно рассматриваю, бережно перебираю, потому что боюсь испортить или потерять. Вдоволь погрустив, а чаще всего – поплакав, я прячу их обратно на задворки памяти, в лелеемый сундучок с надписью: «Детство, где папа и мама еще живы».

Понемногу справившись с ознобом от ночного кошмара, я попивала терпкий кофе, и смогла забить кислый привкус досады, появившийся после дурного сна, на пряный, приятный.

Никуда не делась горечь от пережитого в старой кибитке, но я смогла собраться, сумела вышвырнуть из сознания желание броситься с двенадцатого этажа головой вниз.

Я знала, что через некоторое время снова приснится эта жуть, а в подкожной капсуле снова соберется гной, опять образуется нарыв. И снова я буду вычищать квартиру до блеска, обжигаться кофе и сожалеть об упущенных возможностях. Может, снова пойду мести заснеженные улицы, спасать бродячих котов от бешеных собак, но я вскрою свой нарыв сама.