Мы еще долго разговаривали. Когда выбрались на улицу, оказалось, что уже окончательно стемнело, небо заволокло тучами. От земли, кое-как прогретой за день ленивым солнцем, поднимался сизый туман. Близился капризный сентябрь. Скоро зарядят дожди – монотонные, круглосуточные. Но, погода не могла испортить мне настроения. На сердце было легко как никогда. Впервые за долгое время я поняла, что испытываю легкую, расслабленную негу.
Пусть мои планы на будущее отнюдь не являлись христианскими, мне казалось, что вселенная благоволит: такая внутри поселилась уверенность – все, что задумано – исполнится, и все будет хорошо.
Я совершу то, что задумала, и потом, пусть не сразу, но буду счастлива.
***
В скором времени я нашла его – того красавчика из кафе. По номерам джипа: друг моего коллеги работал в ГАИ, и стоило заикнуться, что некий гражданин безнаказанно поцарапал мою машинку, как через пару часов я получила все данные, что имелись в автоинспекции на владельца списанных у кафе, номеров.
Гордеев Артем Станиславович – так звали моего давнего друга. Жил он в довольно уединенном месте, за чертой города – у самого леса. Работал в какой-то компании, то ли менеджером, то ли особым консультантом – должность меня интересовала мало. Другое дело - адрес. Я забила его в навигатор, и обвела черным маркером на бумажной карте.
- Если обо мне будут спрашивать, сможешь ли соврать? – спросила я у деда, когда мы сидели на лавке под старой яблоней.
Лето осталось далеко позади. В воздухе ощутимо пахло морозом, срывался первый снежок. Я по нос закуталась в клетчатый плед и неторопливо пила какао, грея руки о чашку с нарисованным веселым оленем. Кружку мне выделил дед, и она по молчаливому согласию уже считалась личной и неприкосновенной: широкая, почти как бульонная, с мелкой щербинкой на ручке, она была ярким примером того, что счастье в мелочах.
Собаки разлеглись близ нас полукругом и, положив морды на лапы, делали вид, что дремлют.
Дед сидел, наклонившись, оперевшись локтями на ноги и переплетя между собой узловатые пальцы. В зеленой меховой куртке нараспашку, без шапки и перчаток.
Услыхав вопрос, повернул ко мне голову и как обычно, нахмурился.
В неверном свете догорающего заката, осветившего профиль, его лицо приобрело почти фантастический золотой ореол. В молодые годы дед был по-настоящему красивым мужчиной – подумала я. Ни седина, ни прорезавшие лицо морщины этого скрыть не могли.
Что же случилось такого, что он остался одинок? Додумать дед мне не дал.
- А с чего бы мне врать? Да и кому я буду про внучку рассказывать?
В ответ я рассмеялась. Можно было бы обнять его, но я не стала плодить неловкость: телячьих нежностей дед не терпел. Вместо этого я искренне, от всей души сказала:
- Спасибо. Никогда бы не подумала, что ты станешь мне другом.
- Так обычно и происходит. Сперва человек думает: что это за придурок? А потом этот самый придурок становится кем-то незаменимым.
- И что ты думал, когда не хотел пускать меня на свое заброшенное ранчо? – смеясь, спросила я.
- Я подумал, что где-то неподалеку устраивают очередной конкурс красоты. Ну, а куда еще можно было надеть юбку и с таким усердием намазать губищи? Точно не на стрельбище, – дед тоже улыбнулся, правда, одними глазами. – А если серьезно, то одного взгляда хватило, чтобы понять – девчонка ты далеко не простая.
Помолчали. С дедом было уютно молчать.
- Не расскажешь, что собираешься делать?
- Нет, - посвящать его в свои планы было равносильно тому, что звать с собой. – Если все получится так, как я думаю, очень скоро я приеду к тебе на чай с блинами. Готовь мое любимое варенье.
Дед провел меня до машины, алабаи плелись следом и грустно мели хвостами, словно мы прощались навсегда. Я присела и поцеловала в нос всех четверых, очень надеясь, что мы, в самом деле, скоро увидимся.
- До скорого, дед! – я все таки приобняла его и заспешила завести двигатель.
Часть третья.
Следующую неделю я провела, наблюдая за Артемом. Он довольно часто ужинал в том ресторане, близ моего дома и засиживался в нем допоздна. Иногда приезжал в компании длинноногой блондинки – каждый раз новой, но чаще трапезничал в одиночестве. В целом, кроме посещения харчевни, в его передвижениях по городу не было никакой системы. Это нисколько меня не опечалило - все, что меня интересовало, узнала и так.
На город, со всей своей суровостью, опустилась зима. Морозная, снежная погода за окном слепила глаза и заставляла облачаться практически в термокостюмы.
Я купила бумажный календарь, повесила его на стену, и наугад ткнув в число, обвела его фломастером. Таким нехитрым способом выбрала число для пресловутой операции «ы». До вылазки за город оставалась пара дней, и я решила не дразнить судьбу и терпеливо подождать.