Возмездие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вон магазинчик со всякой мелочевкой, куда я любила заглядывать после получки – покупала разнообразные статуэтки, рамки, подставки под кружки со смешными котами: толстыми, черными, с лукавым прищуром в желтых глазах. Тащила все это добро в дом, а Вадим качал головой – мол, на что только деньги тратятся. И вроде бы магазинчик этот был маленьким и уютным, а оказалось – в два этажа.

Или вон тот безработный, что сидит с дырявой шляпой в протянутой руке, расположившись у магнитных дверей супермаркета. Почему-то я всегда сторонилась его, боясь, что из густой рыжей бороды выберется какая-нибудь живность и обязательно запрыгнет мне в волосы. Или, что прикоснувшись ненароком к его грязной, заскорузлой коже, заражусь неприятной болячкой.

И вот тогда – когда шла, вертя головой направо и налево, я впервые рассмотрела его настоящего: рыжебородого, грязного, безногого, хотя ходила этой дорогой каждый день в течение нескольких лет, а он всегда сидел в одном и том же месте.

Сердце сжалось, кольнуло остро – так, что в бок отдало: мужчина, сидящий у дверей большого магазина, нестриженый, косматый, глядящий на прохожих из-под густых бровей с бессилием, обреченностью умереть на этом месте – человек. Не пес, которого можно пнуть, если нога поднимется, не червяк, что валяется на асфальте после обильного дождя: толстый, диковинно скрученный. Нет, этот калека – живой человек. Со своими мечтами, вкусами, пристрастиями.

Я остановилась, будто споткнулась, а сзади кто-то раздраженно буркнул: «чего встала, дура».

Люди обтекали нас – меня, замершую посреди оживленного проспекта и его – грязного, никому не нужного инвалида, и воздуха мне стало мало. Не было сил разжать зубы, чтобы открыть рот и заорать: «обернитесь»!

Словно почувствовав этот немой настрой, мужчина поднял глаза, и взгляды наши пересеклись. В его взоре не оказалось мольбы или слезливости, что было присуще обыкновенным попрошайкам, кто неплохо зарабатывал под «крышеванием» вышестоящих чинов. Он просто смотрел – ясными, не задурманенными алкоголем глазами. И меня словно кто в спину толкнул – подошла к нему, опустилась на одно колено и сказала:

- Простите меня, ради Бога, простите.

«С ума сошла» - сказал кто-то поблизости, но мне было плевать, потому что я отчетливо помнила, как это – в одночасье потерять всё. Ведь неведомо – ни мне, ни кому бы то еще, что заставило этого мужчину сесть здесь с протянутой рукой. Обстоятельства ли, голод, глупость, неважно, но вот сейчас, сегодня он здесь. Сидит, недоуменно глядя на мое перекошенное лицо, и пытается что-то возразить, подтолкнуть, чтобы встала, но я лишь покачала головой и незаметно положила в его холодную ладонь последнее, что осталось от материного наследства – еще одно кольцо: золотое, без камней и завитушек. После, встала и ушла, не оглядываясь. Унося никем непрошеную жалость вместе с собой.

Впечатлений, и правда, оказалось многовато.

Все навалилось разом: звуки – гомон, суета. Запахи – духов: сладких, шипрово-удушающих, которыми обычно пользуются женщины за пятьдесят; вонь от выхлопов; аромат вареной кукурузы, что продавали прямо тут: из кастрюли, накалывая тугие кочаны длинной серебряной вилкой.

От изобилия затошнило, закружилась голова.

Я остановилась на миг, прислонившись лбом к шершавой коре клена, передохнула минутку, а потом заспешила домой.

Зашла к соседке за комплектом запасных ключей, забрала их, ничего не объясняя, и направилась в квартиру.

***

В прихожей витал аромат мужниного парфюма: слегка ванильного, но по большей мере табачного. Еще немного пахло лаком – недавно покрывали им паркет.

От домашней атмосферы – родной, привычной, на глаза навернулись слезы. Захотелось раскинуть руки и завопить от счастья. Как много переменилось со вчерашнего утра! Так много, что не вмещалось – выплескивалось через выступившую влагу на ресницах и барабанило отчаянным сердцебиением...

Я скинула лакированные туфли на сплошной подошве, и, таясь: будто бы не домой вернулась, а в чуждое место, прошла по коридору, по пути заглядывая в комнаты.

Вадим был на кухне: пил кофе и просматривал какие-то бумаги.

Такой сосредоточенный, хмурый на вид, но до боли родной человек. Разом захотелось обнять его, прижаться, раствориться. Забыть эту сумасшедшую ночь. Вычеркнуть из памяти, словно и не было! Остаться прежней – светлой девочкой-хохотушкой, напрочь позабыв о том, что случилось в старой, вонючей, промасленной кибитке.

Но, я замерла на пороге, почувствовав, как горло свело: ни слова не вымолвить. Заморгала, стараясь не впасть в истерику.

Вадим же, почувствовав мое присутствие, резко обернулся и глянул остро из-под густых бровей.

Спросил, без всякой приязни:

- Где ночевала?

Я попыталась сглотнуть ком, но ничего не вышло, да еще и язык взял, да отнялся. А в голове непрошено завертелось: отчего не сказал: «привет»?

Муж, не подозревая о бушующих в глубинах подкорки ощущениях, критично осматривал меня с ног до головы: задержал взгляд и на мятом платье, и на всколоченных волосах, а после брезгливо сморщился.

- Не ожидал. В тихом омуте, как известно, черти водятся, но ты – меня просто-таки поразила. Пришел с работы, а тебя нет. Мобильный выключен, записка отсутствует. Маринке твоей позвонил, она – ни сном, ни духом где ты. Хотел уже по больницам и моргам искать, а оно вот что оказалось.

Мне отчаянно хотелось перебить его – чтобы замолчал, но Вадим всегда говорил прямо о том, что думал. И вопросы умел задавать правильные – неудобные до невозможности.

Я уже собралась рассказать все – как есть, но муж вдруг меня перебил.

- С кем ты трахалась, сука? - от накатившей злобы у него вздулась вена на шее.