— Вот именно: зачем живу… — Дайва улыбнулась виновато, с таким видом, будто не знать, зачем живешь, в самом деле стыдно — все знают, а ты, дура, нет… — Чего я жду, на что надеюсь?
— Небось замуж выйти.
— Ну уж!..
— А что? Чем плохо?
— И как ты, Эмка, можешь?.. Будто я тебе чужая… а не друг…
— Друг, конечно… — Эма озорно взглянула на нее. — А разве моим друзьям возбраняется заводить семью?
— Это не для меня… — Дайва закусила губу; круглое, с ямочками на щеках лицо сделалось как у мальчика. У пухлого, хорошо упитанного и не слишком привыкшего думать мальчугана. — И зачем я такая вообще на свет…
— Какая?
— Ну, недопеченная, как говорит Тедди.
— Нашла мыслителя — Тедди!
— Ай, не скажи…
— Да не грызи ты себя! Все мы такие.
— Нет, не все. Ты, Эмка, знаешь…
— Я? Почему ты так думаешь?
— Ты совсем другая!..
— Тебе только кажется…
— Ты же говорила: хочу все узнать. Жизнь. Людей. Всяких. И получше, и похуже. Потому и трешься среди них. Ты можешь стать…
— Кем?
— Да кем только захочешь. Ты, Эмка, будешь кем хочешь, потому что ты… твои родичи…
— Перестань! Роооодичи! При чем тут они?
— Не скажи! Знаю. И на своего папаню ты прешь только потому, что… А ты не обидишься?
— Что ты! Давай!
— Потому что завидуешь ему. Ну, малость… Хоть ты и сама, конечно, не какая-нибудь…
— Завидую? Я? Чему же?
— Ну, тому… что у него талант… И он пишет… ездит… И я бы завидовала… может, при таком отце… И не алкаш он у тебя…
— Ха-ха! — Эма засмеялась, да так громко, что сама растерялась и оглянулась: не слышит ли кто? — Ха! И что в нем такого особенного, в моем папане?
— Сама знаешь… И ты тоже, Эмка…
— Я? Нет, милая, ошибаешься. Это он мне должен завидовать… Он, слышишь? И, может, правда завидует… Такие выходки…
— Какие?
— Ну, мало ли!.. Неважно… Теперь уже неважно… — Эма вдруг нахмурила брови. «Нет, нет, нет, не скажу!.. Не сказала и не скажу! Никому!.. Нет!..» — Тебе, Дайвушка, теперь важно выйти замуж, а мне… жалкой неудачнице…