Жемчужины зарубежной фантастики (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ознакомьте его с правилами, Мистер Боунс.

И Мистер Боунс, глядя на Джо, проревел:

— Никто не имеет права брать кости со стола, кроме персонала. Таков закон нашего казино.

Джо ответил ему лишь лёгким кивком и произнес ледяным голосом:

— Ставлю десять без двух.

И когда эта, всё ещё раздражающе ничтожная ставка была принята, выбросил Фебу — пятёрку. Теперь по правилам он должен был выкинуть опять пятёрку, чтобы выиграть, или семёрку — и вылететь. Но он некоторое время валял дурака, выбрасывая всё что угодно, кроме пятёрки и семёрки, покуда боль в левой руке не успокоилась. Правая рука ничуть не ослабла, она была столь же надёжна, как и всегда, а может, и вернее, чем когда бы то ни было.

Пока Джо таким образом приходил в себя, он время от времени поглядывал на Великого Игрока. Тот слегка кивнул ему, как бы извиняясь, перед тем как отвернуться, чтобы взять длинную чёрную сигару у самой соблазнительной красотки из своей своры. «Таковы эти мастера — вежливость даже в мелочах!» восхитился Джо. Без сомнения, щеголеватая толпа за спиной незнакомца — свита, хотя, в очередной раз пробегая по ней взглядом, Джо заметил одного лоботряса, стоявшего явно особняком. Это был небрежно одетый юноша со спутанными волосами, горящим взглядом поэта и ярким чахоточным румянцем на щеках.

Струйка дыма поднималась из-под чёрной широкополой шляпы незнакомца, и то ли свет потускнел, то ли лицо Великого Игрока стало смуглее. Вот чертовщина! Джо готов был поклясться, что кожа Великого Игрока постепенно темнеет, словно пенковая трубка, если её курить с немыслимой скоростью. Забавно, но ведь здесь и впрямь было достаточно жару (и он убедился в этом на собственной шкуре), чтобы заставить пенку потемнеть, хотя жар-то, похоже, оставался под столом.

Все эти наблюдения не поколебали уверенности Джо в том, что Великий Игрок излучает смертельную угрозу. То, что произошло в следующее мгновение, унесло прочь последние остатки сомнений и заставило стыть в жилах кровь.

Великий Игрок обнял свою красотку, и его аристократическая рука с небрежной элегантностью заскользила по её обнаженной спине. И тут юноша поэтической наружности не выдержал. Сам не свой от страсти, с позеленевшими от ревности глазами, он ринулся вперед, как дикий кот, норовя всадить в лоснящуюся чёрным атласом спину длинный сверкающий кинжал.

Каким чудом удар не достиг цели, Джо так и не понял. Он успел лишь заметить, что правая рука Великого Игрока продолжила своё путешествие по обтянутым плюшем округлостям, левая же взметнулась, как отпущенная стальная пружина. Для Джо так и осталось загадкой — то ли незнакомец вонзил нож в горло юноше, то ли свалил его ребром ладони, то ли двойным марсианским ударом, а может, просто прикоснулся к нему. Но только юноша вдруг застыл, словно поражённый пулей дум-дум из бесшумного ружья или лазерным лучом из невидимого бластера, и упал навзничь. Тут же подбежали двое чернокожих и уволокли тело, причем никто не обратил на происшедшее ни малейшего внимания. Судя по всему, на такие инциденты в Зале Костей привыкли смотреть сквозь пальцы.

Всё это несколько выбило Джо из колеи, и он чуть было раньше времени не выбросил Фебу.

Но боль в левой руке уже унялась, и нервы натянулись, как струны настроенной гитары. На четвертый раз он выбросил пять и выиграл, а затем начал методично обчищать своих партнёров.

Он сделал девять удачных бросков, всё время выкидывая королевские комбинации — семь раз семёрку и два раза по одиннадцать. Рядом с ним уже громоздилась куча в четыре тысячи долларов. Ни один Большой Гриб ещё не покинул поле боя, но некоторые уже явно нервничали, а двое, тяжело дыша, покрылись испариной.

Великий Игрок так ни разу и не сделал ставки, но его глаза, притаившиеся в тёмных провалах глазниц, казалось, с интересом следили за игрой.

Всё шло хорошо, но тут дьявольское искушение стало одолевать Джо. Конечно, этой ночью он непобедим. Но если он будет и дальше выигрывать и выпотрошит своих партнёров до конца, то упустит шанс увидеть воочию мастерство Великого Игрока, а ему страстно этого хотелось. Кроме того, он чувствовал себя обязанным ответить любезностью на любезность и попытаться выглядеть джентльменом.

— Беру сорок один доллар без пятака. Ставлю пенни.

На этот раз обошлось без фырканья, и даже на луноподобной физиономии Мистера Боунса не отразилось и тени недовольства.

Но от Джо не укрылось, что Великий Игрок смотрит на него то ли разочарованно, то ли грустно, а может быть, просто задумчиво.

Тут Джо нарочно потерял ход, выкинув «вагончики», зато получил удовольствие лицезреть два прелестных зубастых черепка, оскалившихся в улыбке.

— Знал, когда фарт кончится, — донесся до Джо чей-то невольно восхищённый шепот.

Игра быстро пошла по кругу. Никто особенно не рисковал, и ставки были самые обыкновенные. В воздухе летало: «Ставлю пятёрку», «Десятка», «Ставлю пятнашку». Джо время от времени делил ставки, выигрывая чуть больше, чем теряя. Когда очередь дошла до Великого Игрока, у Джо оказалось уже больше семи тысяч — совсем недурно, чтобы играть по-крупному.

Великий Игрок взял кости, долго держал их на ладони и задумчиво разглядывал, застыв, как статуя. На его лбу, теперь уже почти коричневом, не было ни капли пота, ни единой морщинки.

— Ставлю две десятки, — процедил он, зажал кубики в кулаке и слегка встряхнул их. Они загремели, будто семечки в подсушенной тыкве. И небрежно бросил кости через стол. Такого броска Джо ещё нигде видеть не приходилось. Кости, не переворачиваясь, перелетели через стол, шлепнулись прямо у бортика, да так и замерли. Семёрка.

Джо был сбит с толку. Сам бросая кости, он говорил себе примерно следующее: «Сейчас тройка вверху, пятёрка на север, два с половиной оборота в воздухе, падает на угол шесть-пять-три, затем три четверти оборота вперед и четверть оборота вправо, ударяется о бортик ребром один-два, пол-оборота назад и три четверти влево и двойка наверху». Я это только для одной из костей, да и то, если не делать особых финтов.

В сравнении с этим техника Великого Игрока была невероятно, ужасающе, до удивления примитивна. Джо смог бы, без сомнения, с величайшей лёгкостью повторить такой бросок. Это было простейшим вариантом забрасывания камня в щель. Но Джо даже не приходило в голову использовать такой детский трюк. Это бесконечно упростило бы игру и лишило её какой бы то ни было красоты. Да он и представить себе не мог, что такой трюк может пройти! Насколько он знал, этот бросок не лез ни в какие ворота. Ведь всегда может возникнуть сомнение, долетели ли кости до бортика. Да и вообще, разве по правилам кубики не должны откатиться от края хоть на дюйм?

Тем не менее, как Джо ни напрягал свой зоркий взгляд, он не мог различить ни малейшего зазора между костями и бортиком. Однако похоже, всё это беспокоило только его одного, никто не обратил ровным счётом никакого внимания на нарушение правил, и тощая девица как ни в чём не бывало подхватила кости. А Большие Грибы, сделавшие свои ставки, безропотно расстались с денежками. Ну что ж, если никто не вспоминает о правиле отскока, значит, в этом казино его, по-видимому, понимают несколько своеобразно. И Джо решил не встревать, потому что за долгие годы общения со своей Матерью и Женой он накрепко усвоил заповедь: «В чужой монастырь со своим уставом не ходи». А уточнять чужой устав тоже не стоит. Во всяком случае, лучше отсидеться. К тому же сейчас он вообще ни при чём, ведь в этой игре он не поставил ни цента.

Голос Великого Игрока прошелестел, как ветер в кладбищенских кипарисах или марсианский сквозняк:

— Ставлю Месяц.

Это была самая крупная ставка за вечер, аж десять тысяч долларов, но он произнес это так, словно ставил нечто ещё большее. Внезапно в Зале Костей всё притихло. Примолкли джазовые трубы, возгласы крупье превратились в шёпот, стихло шлёпанье карт, и даже шары рулетки, казалось, старались не греметь, проваливаясь в лунки. Толпа вокруг Игрального Стола тихо сгустилась. Щеголеватая свита Великого Игрока образовала вокруг него двойной заслон, оберегая своего повелителя от толпы. Объявленная сумма на три тысячи превосходила наличность Джо. Трое, а может, четверо Больших Грибов некоторое время переговаривались знаками, прежде чем решили, как разделить ставку.