— Эй! А кино не надо?
Я оглянулся. Фред держал диск с «Королевской свадьбой».
— Спасибо. Можно на два-три дня взять?
У меня ж один день выпадал из-за визита к врачу. Фреду я этого не сказал: хватило ума сообразить, что ему не интересно.
— Срок проката пять дней.
Я взял диск и помчался к Делайле. Спешил сообщить ей две хорошие новости. Маленькую — что я нашел кино, где Фред Астор танцует на стенах. И новость большую. Просто громадную. О том, что мы с Марией собираемся убежать. Я надеялся, что Делайла порадуется за меня.
И я не ошибся, Делайла действительно обрадовалась.
Хотя сначала посмотрела на меня… с опаской. Вроде как сомневалась в чем-то.
— Когда? — спросила она. — Прямо сейчас?
— Нет, через четыре месяца. Когда мне уже будет восемнадцать. И как раз хватит времени все обдумать.
Делайла вдохнула глубоко и засияла.
— Да что ж это я! Должна была сама смекнуть, что у тебя есть голова на плечах, сынок. И чего, спрашивается, сомневалась? Знамо дело, у тебя мозгов достанет смыться от него, как только восемнадцать стукнет, и он уже не сможет заявить в полицию о бегстве несовершеннолетнего. Нет, каково! Сбежит с девочкой, в которую влюблен! Золотко ты мое, как я за тебя рада! И горжусь. Ты у меня храбрец.
— Пока нечем гордиться. Я ж пока ничего не сделал. Думаю, за четыре месяца мне еще придется набраться храбрости.
— Предложить ей убежать — уже смелый шаг.
Я немного подумал. И правда, это был смелый шаг.
— Смотрите, что я принес. — Я протянул ей диск: — То самое кино, где Фред Астор танцует на стенах и потолке.
— Ты просто чудо, сынок! — воскликнула Делайла. — У меня для тебя тоже есть подарочек. — Она проковыляла в спальню и вернулась с книжицей в бумажной обложке. — Пусть твой отец думает, что тебе не надо читать про любовь, а я так уверена, что совершенно необходимо. Вот, возьми.
«Ромео и Джульетта»!
— Ой, спасибо. Какой замечательный подарок!
— Чепуха, сынок, и говорить не о чем. Поставить кино?
— Сегодня не могу. Отец записал меня к врачу. Делайла повела бровью:
— Ты захворал?
— Нет, со мной все хорошо.
— Уф-ф! Я было испугалась, что тебе и впрямь скверно без пробежек. И зачем тогда…
— Его волнует моя бессонница, и он хочет, чтобы мне прописали снотворное. — Я поймал тревогу в глазах Делайлы и добавил: — Вы не бойтесь, я решил рассказать доктору всю правду.
— Думаешь, он тебе поможет? А вдруг передаст отцу и тот тебя живьем съест?
— Не знаю. И кажется, сейчас мне все равно. Другие делают что хотят, а я должен сочинять всякие байки, чтобы мне это разрешили. Устал. Надоело. Расскажу доктору правду, и пусть будет что будет.
Делайла шумно выдохнула.
— Vaya con Dios, mi hijo, — сказала она.
— Я не знал, что вы говорите по-испански.