— Да. Скоропадский вам неизвестен как гетман, но как начальника по службе вы его должны хорошо знать.
— Конечно, я был у него адъютантом.
— Давайте говорить напрямик, — сказал я. — Что он, порядочный человек?
— Был порядочным. Знаете что, я прямо от вас, никуда не заезжая, проеду к нему и через два часа приеду обратно.
Так и было. Вскоре он вернулся.
— Ну что, как он, остался порядочным? — был мой первый вопрос.
Васильчиков ответил с некоторым колебанием:
— Да, конечно, но…
— Но?
— Но ему понравилось! — живо продолжал Васильчиков.
— Что понравилось?
— Быть светлостью и иметь двор. Что будет дальше, посмотрим, — заключил Васильчиков.
Но в дальнейшем я с князем Васильчиковым не встречался и так и не узнал мнения старой русской аристократии о Скоропадском.
В Киеве князь Илларион, по-видимому, не остался, эмигрировал и умер сравнительно молодым.
Итак, 29 апреля Скоропадский был избран гетманом и в тот же день подарил миру новое государство, объявив страну «Украинской державой», а себя — ее верховным правителем.
Поскольку появилась новая держава, то должны были быть и подданные. Скоропадский объявил в качестве закона, что все родившиеся на территории Украины или же прожившие в ней какое-то время автоматически становятся украинскими подданными. Но этот номер не прошел без протеста. Член Государственной Думы от Киевской губернии Анатолий Иванович Савенко, член Государственной Думы Василий Витальевич Шульгин, троекратно избранный Волынью и единый представитель города Киева в Украинском Учредительном собрании, со старшим сыном Василидом Васильевичем, и гласный Киевской городской думы Владимир Иосифович Иозефи93 явились к губерниальному старосте (то есть губернатору) киевскому и подали ему каждый порознь и все вместе официальные заявления с приложениями.
Приложение составляло целую тетрадь с историческим обоснованием неприемлемости названия «Украина» к исторически древним русским землям.
Губерниальный староста, узнав, в чем дело, закрыл дверь (сам) и сказал:
— Господа, зачем вы это делаете? Этот закон — ерунда, а Скоропадский — дурак.
Но мы все же просили наши заявления принять и записать куда следует, так как в законе было сказано, что те лица, которые не пожелают быть украинскими подданными, должны подать официальное заявление.
Деятельность «Азбуки» была до известной степени налажена. Курьеры найдены — в этом недостатка не было. Им была устроена общая конспиративная квартира, и там они находились, дожидаясь момента, когда потребуются их услуги. Ведал ими Виридарский, иначе «Паж». У него была легкая рука на людей. Через него были завербованы между другими два полковника, но не для курьерской службы. Благодаря тому, что курьеры курсировали в Москву, я получил телеграмму от Маклакова из Парижа. Шифрованная телеграмма эта была послана в Москву в одно из посольств, а оттуда уже, расшифрованная, была доставлена курьером «Азбуки» в Киев. Дословно текста я не помню. В общем же Маклаков сообщал, что последний номер «Киевлянина» дошел до Парижа и произвел впечатление. И добавлял: «Держитесь твердо. Германия обречена. Благодаря танкам и французскому главному штабу, изобретшему новую стратегию, называемую гибким фронтом». Было еще что-то, чего я не помню.
Эту телеграмму я уже получил, когда прибежал ко мне Демидов («Буки»), крайне взволнованный.
— Что случилось?
— Милюков приехал! Очень хочет вас видеть. Остановился у меня. Но прежде всего, Василий Витальевич, есть у вас скрипка?
— Скрипка есть, но для чего она вам?
— Вы не знали разве? Милюков скрипач, он не может жить без скрипки, а последние месяцы не играл.
— Вот вам скрипка, — сказал, подавая ее ему, и добавил. — Ей сто пятьдесят лет. Внутри надпись: «Antonius Tirro. Fecit Viennae. Anno 17..»[34] Две последние цифры не разобрать. Да, так откуда приехал Милюков?
— Из Ростова-на-Дону. Жил в подполье и мало что знает. Пусть сегодня играет и отдыхает, а завтра я за вами приду.
Он пришел, и мы пошли к нему. Милюков, обычно спокойный, был взволнован и сразу заговорил по существу.
— Надо спешить. Гибнут невознаградимые ценности. Надо обратиться к немцам. Ничего не поделаешь.
[34] Антоний Тирро. Сделано в Вене, в году 17.. (лат.).