Он понял, что тут мы не договоримся, и перешел к допросу.
— Нам известно, что вы получили письмо от генерала Алексеева.
Я знал, что тот полковник, который привез мне это письмо, немцами арестован. Он продолжал:
— Что было в этом письме? Оно есть у вас?
— Нет, я его уничтожил, но могу вам сказать его содержание.
— Именно?
— Генерал Алексеев просит меня оказать содействие полковнику, передавшему мне письмо.
— Содействие в чем?
— Там не сказано в чем, содействие вообще.
Фон Лешник надавил кнопку звонка. Вошел и встал по струнке молодой человек в немецкой форме, по-видимому, из евреев. Фон Лешник спросил его по-немецки:
— Was ist «содействие»?[32] — Затем он по-немецки же добавил:
— Может ли быть «содействие» вообще, без указания, в чем именно?
Переводчик, взглянув на меня, сказал, что по-русски такое выражение может быть. Фон Лешник отпустил его. Затем он спросил, обращаясь ко мне:
— Зачем вы бываете в гостинице «Прага»?
В «Праге» опять жила Дарья Васильевна. Я ответил:
— Господин полковник, извините меня, но я бываю там по делам, не имеющим отношения к политике.
Он смутился и даже покраснел. Затем сказал:
— Эта гостиница принадлежит чеху Вондраку89. Вы знали его?
— Очень хорошо. Он помещик Волынской губернии, как и я.
— Вы знаете профессора Билимовича? — вдруг спросил он.
— Он мой родственник.
— Что вы можете о нем сказать?
— Когда в тринадцатом году сюда, в Россию, приезжали немецкие ученые изучать реформу Столыпина, то они, естественно, обратились к профессору Билимовичу, который написал об этой реформе докторскую диссертацию.
— Как ваш племянник очутился в обществе полковника, привезшего вам письмо от генерала Алексеева? — Он имел в виду Ваню Могилевского.
— Точно не знаю, меня не было дома, и, может быть, он открыл ему дверь.
— Ваш племянник еще мальчик, и мы его освободили.
— Благодарю вас.
На этом допрос окончился. Он сухо извинился и отпустил меня.
Немедленно мобилизовав кого можно было, я послал сообщение Билимовичам, прося их куда-нибудь уехать. Оказалось, что они уже это сделали. Вондрака тоже уже не было в городе. Что касается Дарьи Васильевны, то они ее вряд ли тронут, решил я. А в общем все обошлось благополучно, и я стал думать, что поведение фон Лешника во время допроса было несколько странным. Он назвал мне ряд лиц, которые были на свободе, как бы для того, чтобы они могли скрыться. И во всяком случае, все это носило такой же джентльменский характер, как и отношение Альвенслебена к последнему номеру «Киевлянина».
Можно себе представить, как допрашивала бы меня гитлеровская разведка. Лишний раз это служит доказательством, что хотя немцы первой и второй войн той же крови, но они как будто бы два разных народа.
[32] Что есть «содействие»? (нем.).