У Евгения цокали зубы, он зажал подбородок рукой.
— Мины все… — доложил Буряк.
Евгений смотрел на сержанта непонимающими глазами. Слева и справа, стреляя на ходу, выбегали из кустов саперы. Евгений выхватил пистолет и, перескакивая через мины, тоже бросился вперед, в дымную гущу. Не задерживаясь, саперы проскочили темную завесу. Прямо перед ними стоял заглохший грузовик, кучка фашистов толкала его.
А слева, по косогору, уже заходила частым шагом развернувшаяся для контратаки резервная стрелковая рота.
ГЛАВА ПЯТАЯ
В начале июля немецко-фашистские войска форсировали Прут восточнее Штефенешты и Ясс. Прорыв одиннадцатой армии генерала Шоберта в стыке с Юго-Западным фронтом создал тревожное положение не только на правом, но и на левом крыле Южного фронта, который по-прежнему удерживал госграницу. В середине месяца решено было снять наши войска с румынской стороны: дивизию выводили в резерв.
Комдив прибыл на плацдарм с наступлением темноты. Он побывал в передовых окопах, перекинулся словом-другим с бойцами и во втором батальоне набрел на саперов. Евгений узнал полковника Колосова по глуховатому, негромкому голосу и начал докладывать, но тот перебил:
— Задачу знаешь?
— Знаю.
Комдив двинулся дальше, а Евгений все смотрел ему вслед, хотя в темноте ничего не видел, только слышал, как звякают шпоры.
Саперы узнали, что предстоит покинуть плацдарм, и настроение у них упало. Наумов донимал Янкина:
— А ты как на тот берег поплывешь? С одной-то рукой…
— Верхом на тебе! — Янкин потрогал руку: она у него почти зажила.
— На мне — где сядешь, там и слезешь.
— Ротный прикажет — на такого борова всех раненых приторочим.
— Я в прикрытии нужо́н! — притворно горячился Наумов.
Вскоре во взводе появился Бойко. Они с Евгением присели в ходе сообщения. Над плацдармом щурились звезды, за рекой урчали моторы.
— Как Туркин? — спросил Бойко.
— В лазарете.
— Не сдрейфил?
— Танк подорвал, с Наумовым.
— Молодец, — похвалил командир роты. Евгений хмыкнул, но Бойко уже, заговорил о другом. Доверительно, сославшись на знакомого из штаба дивизии, он поведал о положении на других фронтах. Бойко знал, как настороженно ловят бойцы каждое его слово, и стал говорить громче, рассказал о сильных контрударах советских войск севернее Орши. Кто-то одобрительно поддакнул, кто-то пригрозил Гитлеру. Евгений почувствовал себя бодрее: «Отходим, но и немцу даем по шапке…» В душе он все еще надеялся на скорый перелом в ходе войны, ему хотелось верить — об этом нет-нет да и поговаривали, — что война как началась внезапно, так и кончится. Вроде дурного сна.
— Они-то под Оршей… а мы вытряхаемся, — обронил Янкин.
— Фронт ровняют, — ответил Наумов.
— Стоять бы покуда.
— Стратегия, кум… А приросли мы, не скупнул нас в Пруту, черт рогатый!
— Хрена с два!
Бойко отдал Евгению короткие указания, поднялся и ушел. Евгений тоже досиживал последние минуты: скоро на участок — прикрывать отход минами.
— В баньку бы, не то мелкий рогатый заведется… — сказал Наумов.
— Будет баня, — «утешил» его Янкин. — К утру почнется.