Отчаянный марафон: читать начало книги онлайн

Иллюстратор Рустам Салюков

Иллюстратор Юлия Селиванова

© Евгений Мороков, 2018

© Рустам Салюков, иллюстрации, 2018

© Юлия Селиванова, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4490-2991-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорога домой

Мы зашли в кафе на набережной. С трудом нашли свободный стол на четверых. Меню нам никто не принес, поэтому мы позаимствовали его у соседнего столика. Арчи, как единственный трезвый человек, побежал по горячему, а я с Ариной выискивал знакомые слова, связанные с алкоголем. Через три минуты подошла официантка Ольга. На вид ей было около тридцати. Вторая молодость, или первая старость. Время осознания серости жизни, разбитых надежд и пустоты на дороге. Она была маленькой, худенькой блондинкой с измученными круглыми голубыми глазами, раскидывала подносы по столам, словно пиццмейкер раскидывает заготовки пицц в печь. Оливкового цвета кожа говорила о карьере, стартовавшей с самого первого дня сезона. Это также можно заметить по изношенным балеткам на варикозных ногах. Ничто так не убивает молодость, как бессмысленная физическая работа.

Мы с Ариной заказали бутылку коньяка «Коктебель», литр морса, салаты и нарезку. Арчи взял себе пасту, салат и молочный коктейль. Официантка лихо расправилась с шариковой ручкой, отправив ее прямо в изношенный фартук, затем скрылась за обшарпанными стенами заведения. Мы сидели на летней веранде, наблюдая за колоннами людей, движущихся в неизвестном направлении. Суета царила повсюду. Разодетые в супергероев молодые парни развлекали детей, опустошая кошельки их родителей благодаря одной фотографии за двести рублей. Пожилые женщины предлагали крымские сувениры в виде расписных камней, массивных ракушек, мелких магнитиков и местных трав. Юные девушки торговали более ходовым товаром. Они закидали деревянные самодельные столы дешевыми игрушками, мыльными пузырями, электронными браслетами и яркими футболками. Деньги переходили из рук в руки. Для кого-то отдых, для кого-то кропотливая работа.

Арчи прервал наблюдения своим звонким голосом, задав вопрос сестре, вернув меня обратно к столу: «Рин, ты взяла себе сегодня выходной?» Мы выпили уже по две рюмки коньяка. Арина, младшая сестра Арчи, сидела напротив меня рядом с братом. Ему двадцать три, она на два года его младше. Брат и сестра, похожие лишь тем, что у обоих маленькие острые подбородки, черные, как уголь в сырой печке, глаза и не по сезону загорелая кожа.

Арина работала в одном из десятков заведений, раскинутых вдоль моря. Каждое из них походило на предыдущее. Летняя шоу-программа, полуголые танцовщицы у входа, востребованная музыка и завышенные цены в баре. Это был ее третий сезон на песках города Феодосии. Она приезжала сюда в середине мая и возвращалась домой в начале октября. Из-за бумажек, в которых мы все так нуждаемся, приходится идти на жертвы. Она отдавала все, что у нее есть, — себя. Она жила в рабских условиях, проводя соленые теплые ночи в убитом спортзале, где стояли десятки двухъярусных железных кроватей, бегали тараканы, а по ночам пищали крысы.

Спортзал брали в аренду на весь сезон, чтобы разместить там сотрудников четырех заведений. Никто не следил за условиями человеческого существования. Люди всего лишь единицы, они рабочая сила. Если тебе не нравились ободранные потолки, прогнившие доски под ногами или грязные окна, через которые по утрам пробиваются яркие лучи, показывая всю мерзость твоего существования, то проваливай к черту. Это знали все, поэтому многие приезжали сюда, отрабатывали один сезон, иногда и половину, и сбегали сломя голову. Работа официанта одна из самых омерзительных работ нашего времени. Но несмотря на все унижение, а в курортных городках это именно унижение, ибо приезжие чувствуют себя властелинами этого мира, размахивая купюрами, швыряя грязной посудой, выстреливая колючими матами в изнемогающих и без того униженных людей, они все равно просыпаются и спешат на работу. У всех ребят собственная история, личные причины, семейные обстоятельства, почему они все это терпят и улыбаются по вечерам в надежде получить на сотку больше. Арину здесь держала оплата учебы, помощь безработной матери с младшей трехлетней сестрой, да и откладывать деньги надо, ведь зима не за горами, а в дождливые зимние дни работы нет. Мы все к чему-то или кому-то привязаны, а тот, кто кричит о свободе, является самым настоящим эгоистом или лжецом.

— Да, наконец-то выбила. Я в том месяце вообще ни одного выходного не брала, так они и сейчас не хотели мне давать. — Она перевела взгляд с тарелки, где оставались остатки салата, на меня. Я только сейчас заметил, как много косметики на молодом лице. Щеки, ресницы, брови, губы были покрыты тонким слоем иллюзии. Каштановые локоны прилегли на ее смуглые плечи. Платье и каблуки придавали ей вид настоящей отдыхающей, приехавшей из хмурой столицы или любого крупного города. Сегодня ей нужно позабыться, расслабиться, стать такой, как все приезжие, познать настоящий отдых.

— Вы собираетесь смотреть на бутылку? Или все-таки начнете пить, как вы умеете, — сказал Арчи, проглотив половину еды и четверть молочного коктейля. Он не пил уже три года. Причиной тому является здоровье, которое его в последнее время, как он говорит, подводит. Я бы не смог бросить пить. Для меня в этом нет никакого смысла. Как и нет смысла в том, чтобы пить ежедневно. Везде должен существовать баланс, грань понимания того, зачем ты это делаешь. Многие сетуют на серьезный вред здоровью, умственному развитию, раннюю смерть. На планете в сутки умирает сто пятьдесят тысяч человек, эта цифра приблизительна, но все же, если брать ее за основу, то процент смерти от алкоголя не появится и в первой тройке лидеров. Я скорее умру на пассажирском сиденье такси, преспокойно разговаривая по телефону, нежели под столом, рядом с пустой бутылкой. Никогда не понимал алкашей с протянутой рукой и пропитой гордостью. Алкоголь не является целью, как таковой, не является причиной чего-либо. Люди сами придают ему некий смысл, находят в нем то, чего, по их мнению, им так не хватает.

— Пора бы уже и вторую заказать, — ответил я, взглянув на остатки.

Через двадцать минут бутылка подошла к концу. Мы заказали еще двести грамм коньяка, пол-литра сока и мороженого.

Куранты пробили полночь. Новый день начинает набирать обороты. Уже сегодня я встречусь с Лизой. Мы не виделись неделю, неделю моего захудалого отпуска. Мы были здесь полгода назад. Февраль открывал небесный кран, умывая пыльную набережную после еще одного тяжелого сезона. Улицы стояли пустые, море одиноко играло с песком на берегу, как обиженный ребенок, строивший любимые фигуры из податливого песка в квадратной песочнице. Мы молча бродили по шумному берегу и, кажется, понимали не только друг друга, а понимали весь мир, хоть он и существовал только лишь в этом месте, в этот час. Невозможно представить, что где-то там, за волнами, есть кто-то еще, где-то там нет песка, обточенных камней, парящих чаек и множества уток.

Неужели есть люди, не влюбленные в синеву морских глубин, не видевшие растекающейся луны вдоль самого побережья, крылатых волн, мелких рыб под бунами, крабов под волосатыми камнями, пришвартовывающихся кораблей? Неужели можно жить с мыслью, что никогда не выпивал вместе с морем, не купался пьяный в одежде, не смеялся под водой, не пел на прохладном вечернем песке? Неужели все-таки есть?

Февраль оказался дождливым месяцем, но спокойным. Мы кормили птиц под слабым дождем. Улыбались, жуя корку хлеба, рвали батон на две части, выгребали весь мякиш и делили его с прожорливыми чайками или трусливыми утками. Этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливыми. Есть мы, море, песок, чайки, хлеб и больше ничего. В феврале она полюбила Крым, а я полюбил ее.

Мы расплатились и вышли. Арчи поймал лихача на трехколесном велосипеде, тот за сто рублей усадил нас на пятнадцать минут в тесную коляску, сделал два круга вдоль набережной со скоростью уставшего ишака, а после выбросил у ближайшего магазина. Мы купили бутылку «Инкерман», спустились к морю, поселились на уже остывших, потускневших камнях среди разбросанных лежаков. Арчи достал ключи, протолкнул пробку внутрь бутылки, и мы начали пить. Волны гудели неподалеку от нас, несколько гордых чаек расхаживали по берегу. Впереди черное море, манящее и пугающее, по обе стороны отдыхающие, они пришли полюбоваться красотой природы и распить алкоголь в окружении таких же, как они. Парочки, семьи, компании — все прикованы к театру воды и ветра. Это делает нас ближе. Мы все одни, но, безусловно, остаемся вместе.

Мы зашли в первый попавшийся бар. Оценили обстановку, контингент, движение, музыку и вышли, в надежде найти что-то более стоящее. Спустя двадцать минут выбор был сделан. Я стоял за стойкой в ожидании джина и банки спрайта. Заведение пестрило американской атрибутикой. Фото звездных актеров, певцов, спортсменов смотрели на меня со всех сторон. Бейсбольные биты, шлемы, танцпол в виде баскетбольной площадки, а на втором этаже американский автомобиль 70-х годов и столики с диванами в форме кузовов заокеанских машин. Мне принесли заказ, я вскрыл банку, подставил рокс, смешал один к двум. Арчи с Ариной вытанцовывали под иностранную музыку, а я наслаждался алкоголем, сидя на круглом кожаном стуле.

Мое внимание привлек один столик у стены. Паренек лет двадцати, может, чуть старше, в джинсовой рубашке с коротким рукавом, забитыми руками, русыми волосами и стеклянными глазами разливал водку в пустые рюмки, протягивая одну за другой невозмутимым товарищам. Было видно, что он находится в другой весовой категории по сравнению с приятелями. «С днем рождения!» — его голос победил музыку, добежал до соседних столиков, где, видимо, проходил тот самый день рождения, и вернулся обратно, с двумя улыбками незнакомых девушек. Залп — рюмки пустые. С ним делили столик еще две девушки, блондинка с брюнеткой, и два парня, один бледный худой с рыжими волосами, второй загорелый блондин. Пока его товарищи вели оживленный диалог, он заряжал оружие.

К ним подошла блондинка, сидевшая за соседним столиком. Ее каблуки говорили о неустойчивости тела, алкоголь пагубно влияет на координацию движений. Рюмки уже в руках, секунда — и пустые гильзы попадали на стол. Соседка что-то произнесла, парни начали производить обыск собственных карманов. Блондину, в зеленой принтовой футболке, с круглыми голубыми глазами, повезло больше, он предоставил даме зажигалку. Она прикурила, сделала одну затяжку, затем схватила печального героя за рубашку, прильнула к его губам, завоевав территорию без единой потери. Зажигалка все так же находилась в руках блондина, он стоял опешив, даже не понимая, что находится почти вплотную к ним. Два пьяных тела бессмысленно наслаждались друг другом, не замечая пронзающие взгляды, а их с каждой секундой становилось все больше. Люди чаще всего наблюдатели, а не герои, и это всех устраивает. Я допил джин со спрайтом, расплатился, затем отправился на баскетбольную площадку, посмотреть, на что еще способно мое тело.

Мне хватает около получаса, после надо делать небольшой перерыв. Духота и запах потных безымянных тел начинает душить, встает комом в горле. Я вышел из бара, оставив друзей в этой консервной банке. Соленый запах ветра притягивал к морю. Почему бы и нет? Спустился по бетонным ступенькам, разулся, чувствуя легкое щекотание под ложечкой. Ноги погружались в острые песчинки. Я достал телефон и набрал Лизе.

— Эй, привет. Я тебя разбудил?

— Привет. Да, мы уже легли спать, — мягкий сонный голос с хрипотцой доносился из телефона.

— Прости, мне просто надо было тебя услышать. — Волны набегали, покоряя новые территории. Я почувствовал, как джинсовая ткань прилипает к коже. Еще одна волна, я топчусь на месте, собирая пену вокруг себя.

— Ничего страшного. Сколько ты там выпил? Ты не забыл, что завтра у тебя тяжелая дорога? — Она сейчас лежит в кровати под легким одеялом, на мягкой подушке в моей серой футболке и разговаривает со мной.