— Тогда могу я его занять? Взамен я поделюсь с тобой своим завтраком.
Он слега машет липкой булочкой, посыпанной орехом пекан.
— Конечно, — небрежно отвечаю я, умело скрывая, что моё часто бьющееся сердце может вот-вот разорваться. — Но вынуждена отказаться от завтрака — у меня аллергия на орехи.
— В таком случае мне больше достанется, — усмехается он, проскальзывая в кабинку напротив меня с такой непринуждённостью, словно только и делает, что всё время сидит с незнакомыми девушками в больницах. И я снова замечаю насколько тёмные у него глаза, что кажутся почти чёрными.
— Часто здесь бываешь? — шутит он, развалившись на диванчике. Меня разбирает смех, потому что теперь он просто пошёл по списку избитых реплик, и все они звучат восхитительно, слетая с его британских губ.
— Часто, — киваю я. — А ты?
— У них лучший кофе в округе, — отвечает он, как будто это и есть ответ. — Только давай никому об этом не скажем, иначе они начнут присваивать кофе непроизносимые названия, а очереди станут огромными.
Я качаю головой и не могу сдержать улыбку.
— Отлично. Это будет нашей тайной.
Он пристально смотрит на меня, и его тёмные глаза поблёскивают.
— Хорошо. Я люблю тайны. Они есть у всех.
От его откровенной очаровательности у меня перехватывает дыхание. Я заворожена блеском его почти чёрных глаз, его произношением и тем, что он кажется таким знакомым благодаря тому, что поселился в моих интимных снах.
— И какие твои? — спрашиваю я, не задумываясь. — Твои тайны, я имею в виду.
Он усмехается.
— Тебе бы хотелось узнать?
О да.
— Меня зовут Калла, — быстро начинаю я.
Он улыбается.
— Калла? Как похоронные лилии?
— Они самые, — вздыхаю. — И живу я в похоронном доме. Так что, как видишь, иронию я понимаю.
Секунду он выглядит сбитым с толку, а затем я вижу, как его осеняет.
— Ты вчера заметила мою толстовку, — мягко отмечает он, вытягивая руки вдоль спинки потрескавшейся кабинки. Он даже не обратил внимания на мои слова о том, что я живу в доме с мертвецами. Обычно люди мгновенно замолкают, когда узнают об этом, тут же причисляя меня к странным или ненормальным. Но не он.
Я коротко киваю.
— Даже не знаю почему. Она просто бросилась в глаза.
Или потому, что ты выделялся.
Уголок его рта слегка дёргается, словно он собирался улыбнуться, но потом передумал.
— Я Адэр ДюБри, — говорит он с таким видом, будто преподносит мне подарок или оказывает честь. — Но все зовут меня Деэр.
Я никогда не видела, чтобы имя так кому-то подходило. Такое французское и такое утончённое, хотя и с британским налётом. Он — загадка. Загадка, чьи глаза сверкают, словно призывая: «Брось мне вызов»[8]. Я судорожно сглатываю.
— Приятно познакомиться, — отвечаю я, и это правда. — Почему ты здесь, в больнице? Уж точно не из-за кофе.
— Знаешь, в какую игру я люблю играть? — спрашивает Деэр, полностью меняя тему разговора. Чувствую, как от удивления мой рот немного приоткрывается, но всё же умудряюсь ответить.